gistory (gistory) wrote,
gistory
gistory

Category:

На дальних подступах к столице. Морская артиллерия в боях под Вязьмой осенью 1941

Эта статья, была напечатана в конце 2010 года в "Морском сборнике" - специализированном журнале, с давней историей, но без электроной (интернет) версии. Авторы, любезно разрешили мне перепечать ее на моем сайте. Дублирую ее в своем ЖЖ. В статье много букв и мало картинок - главное это карты (все они конце статьи, во второй части).
Авторы побывали на месте расположения морских батарей и нашли некоторые следы. Я тоже бывал в окрестностях станции Издешково, и могу сказать, что неспециалист, едва ли отличит остатки орудийного дворика от большой воронки. Часть позиций были запаханы после войны. 
В случае перепечатки прошу указывать авторство и источник.
Статья разбита на две части это первая, а тут вторая

В.Миловидов, А.Федечкин. Морской сборник №12. 2010

В статье рассказывается об участии моряков - балтийцев в начальном этапе боев за Москву – о формировании и боевом применении морских артиллерийских батарей на Ржевско - Вяземском оборонительном рубеже осенью 1941 г.



Стремительное продвижение немецко - фашистских войск на западном направлении, занятие ими значительной части Белоруссии и выход в конце июня 1941 г. на подступы к Смоленску заставили советское командование спешно предпринимать необходимые меры по усилению обороны на центральном участке фронта. При этом, наряду с созданием передовых укреплённых районов, развертывалось и строительство тыловых рубежей, в том числе знаменитого Ржевско - Вяземского, сооружаемого на случай прорыва противника к Москве. Удалённый от столицы на 250– 300 км, он располагался с севера на юг по линии Осташков– Селижарово– Оленино– Дорогобуж – Ельня – Жуковка – Брянск и состоял из предполья глубиной 30–50 км и трёх оборонительных полос с отсечными позициями между ними.

Полосы оборудовались противотанковыми рвами (в один - два ряда), эскарпами, контрэскарпами, многочисленными ДОТами, ДЗОТами и бетонными колпаками. В тылу рубежа дополнительно создавалась Можайская линия обороны, а непосредственно в районе Москвы – Московская зона обороны. Всего же на московском направлении возводилось до 9 оборонительных полос на глубину 300–350 км.

Масштабное строительство укреплений на Ржевско - Вяземской линии (получившей в ряде источников название Государственного стратегического рубежа) потребовало оснащения их значительным количеством огневых средств, в число которых было решено включить и морскую артиллерию.

Как вспоминал впоследствии Народный комиссар Военно - Морского Флота СССР адмирал Н.Г.Кузнецов, «…ещё в конце июня, когда бои громыхали далеко на западе, Генеральный штаб запросил Наркомат ВМФ: сможет ли он срочно выделить несколько батарей и направить их в район Вязьмы?». К тому времени морское ведомство располагало определённым количеством «резервной» артиллерии калибра 100 –130 мм, находившейся на заводах и в арсеналах, установка которой на новые строящиеся корабли задерживалась из - за неготовности последних. Данные обстоятельства давали реальную возможность оказать помощь командованию РККА, направив часть этих орудий на сухопутный фронт, присоединив к ним и несколько пушек из состава береговой обороны тыловых ВМБ. Их передача вместе с личным составом вскоре была «узаконена» одним из первых распоряжений Государственного комитета обороны (ГКО), образованного 30 июня 1941 г. и возглавляемого лично И.В.Сталиным.

Вслед за указаниями ГКО последовал приказ Наркома ВМФ от 6 июля 1941 г. №00171, согласно которому командующему Краснознамённым Балтийским флотом вице - адмиралу В.Ф.Трибуцу уже на следующий день надлежало направить в район г. Ржев личный состав и материальную часть стационарной батареи №142 кронштадтского форта «К» (бывший «Великий князь Константин») и батареи №6 на механической тяге, дислоцированной в Нарвской губе. Оба подразделения входили в Кронштадтский сектор береговой обороны и имели на вооружении, соответственно, 4 152 - мм орудия Канэ и 3 152 - мм пушки МЛ - 20М.

Наряду с указанными подразделениями тем же приказом наркома командующему силами Морской обороны г. Ленинграда и Озёрного района контр - адмиралу Самойлову предписывалось отправить в ближайшие дни с заводов №363, 370 и 232 в Ржев и Вязьму в распоряжение начальников местных гарнизонов 15 100 - мм артиллерийских систем Б24БМ и 8 130 - мм Б - 13 - IIc. Все орудия обеспечивались боезапасом со складов Артиллерийского управления ВМФ из расчёта по 300 выстрелов калибра 130 мм и 100 мм и по 600 выстрелов калибра 152 мм.

Организация работ по оборудованию огневых позиций орудий возлагалась на начальника Инженерного управления ВМФ генерал - майора П.И.Судьбина, причём закладные части и деревянные основания предписывалось изготовить на предприятиях Наркомстроя, а рабочую силу для установки орудий «получить на местах через органы НКВД». Общее же руководство работами Н.Г.Кузнецов поручил своему заместителю вице - адмиралу Г.И.Левченко.

Уже 8 июля с ленинградского завода «Большевик» были отправлены в район Вязьмы 8 130 - мм артсистем Б - 13 - IIс, а на следующий день с завода №363 направился к Ржеву эшелон с 15 - ю Б - 24БМ. Орудия обоих типов, за исключением четырёх 100мм, оснащались штатными бронированными щитами и, помимо прочего имущества, комплектовались закладными частями для установки на временные основания. Одновременно из Ораниенбаума вышли и эшелоны с личным составом и материальной частью береговых батарей №142 и №6.

Переброска столь важных и необычных военных грузов осуществлялась в соответствии с требованиями военного времени – платформы с морскими пушками наглухо зашивались фанерными каркасами, без какой - либо маркировки, и на всём пути следования охранялись специально выделенными караулами военных моряков.

Благодаря усилиям десятков флотских и гражданских специалистов погрузка орудий и последующая доставка их в пункты назначения шли весьма споро, став для Н.Г.Кузнецова предметом законной гордости. Несмотря на известную скромность адмирала, это чувство в последующем нашло своё отражёние в виде нескольких строк в его мемуарах: «В начале июля на вопрос И.В.Сталина: «Как обстоит дело с морской артиллерией?» – я ответил: «Она уже на колёсах».

Накануне начала этой, по - своему масштабной, переброски 7 июля 1941 г. в районы Вязьмы и Ржева была направлена группа командиров Наркомата ВМФ во главе с заместителем начальника Артиллерийского управления инженер - капитаном 2 ранга А.Я.Юровским, в чью задачу входили выбор позиций и последующее наблюдение за ходом работ по их оборудованию, включая установку морских орудий. Принимая во внимание характер задачи, в состав группы, помимо опытных артиллеристов – полковника А.А.Лундгрена, капитанов А.Д.Малинина, Н.К.Сорокина, Н.С.Фомина, вошли и работники Инженерного управления наркомата военные инженеры М.Н.Мохов, В.К.Желобов и С.И.Лебедев. Главным же консультантом военных моряков «по сухопутным вопросам» стал начальник Артиллерийской академии им. Ф.Э.Дзержинского генерал - лейтенант Л.А.Говоров. После долгих поисков, проводимых совместно с армейскими специалистами, места для морских пушек были определены, причём в качестве основного требования, предъявляемого к их позициям, называлась возможность держать под обстрелом переправы через р. Днепр в районе Вязьмы, а также железнодорожные и шоссейные пути, ведущие к Москве.

Результаты рекогносцировки были доложены в Наркомат ВМФ, и вскоре в намеченных районах силами местного населения и военнослужащих развернулись работы по подготовке временных деревянных оснований для каждого орудия. Оборудование позиций морских батарей осуществлялось под непосредственным руководством специалистов Артиллерийского и Инженерного управлений ВМФ и было завершено ко времени подачи артсистем.

Практически одновременно с отгрузкой орудий и подготовкой позиций для них шло и создание организационно - штатной структуры подразделений Особой артиллерийской группы (ОАГ) ВМФ – так с начала июля стала именоваться в документах эта необычная морская часть. Согласно приказу Народного комиссара ВМФ от 9 июля 1941 г. №00177 в её составе из поступающей с Балтики материальной части артиллерии надлежало сформировать четыре 130 - мм двухорудийные (штат ВМФ №014/145) и пять 100 - мм трёхорудийных (штат №014/143) батарей, присвоив им, соответственно, номера 261, 262, 263, 264 и 231, 232, 233, 234, 235.

Оргштатным изменениям подверглась и переданная из КБФ 142 - я береговая батарея, которая отныне переформировывалась в две 152 - мм двухорудийные (штат №014/146), получившие номера 281 и 282.

Тем же приказом окончательно определялась и последующая дислокация подразделений группы. Так, по завершении формирования в район Ржева в распоряжение армейского командования направлялись 281 - я, 282 - я, 231 - я и 232 - я батареи, а в Вязьму – 261 - я, 262 - я, 263 - я, 264 - я, 233 - я, 234 - я и 235 - я, к которым решено было присоединить и 152 - мм подвижную батарею №6, ранее перебрасывавшуюся в Ржев. Таким образом, на центральном участке оборонительного рубежа, считавшегося наиболее важным и потому наиболее укрепляемым, сосредоточивалась большая часть огневых средствОАГ – 20 морских орудий  (9 100 - мм, 8 130 - мм и 3 152 - мм), в то время как на его правом фланге, прикрывавшем второстепенное направление на столицу, их насчитывалось лишь 10 (6 100 - мм и 4 152 - мм).

Наряду с получением материальной части для вновь формируемых подразделений морской артиллерии и подготовкой позиций, решался вопрос о комплектовании их личным составом, ответственность за которое возлагалась на заместителя Наркома ВМФ по кадрам корпусного комиссара С.П.Игнатьева. Учитывая, что район планируемого боевого использования батарей находился на дальних подступах к столице, их формирование решено было осуществлять в Москве, на базе 1 - го Центрального флотского экипажа. Сюда и направлялся необходимый личный состав, включавший краснофлотцев и младших командиров с кораблей и из частей береговой обороны КБФ, а также призванных из запаса моряков соответствующих специальностей. Вопреки расхожему мнению об обязательном «переодевании» военных моряков, уходящих воевать на сухопутье, морские артиллеристы, направляемые на защиту Москвы летом 1941 г., сохранили свою флотскую форму. Это объяснялось прежде всего отсутствием армейского обмундирования на вещевых складах ВМФ, а также несогласованностью с Наркоматом обороны вопроса о снабжении им береговых частей флота в первые недели войны.

Необходимо отметить и тот факт, что среди рядового состава подразделений процент молодых краснофлотцев, лишь недавно призванных на флот, был весьма небольшим – сложность поступающей на вооружение ОАГ материальной части исключала наличие слабо подготовленных моряков в составе орудийных расчётов. Их практическое обучение непосредственно на позициях потребовало бы достаточно продолжительного времени, которого в условиях быстро меняющейся обстановки на фронте могло просто не оказаться. Всё это и заставляло направлять в батареи опытных комендоров Балтики и специалистов – «запасников», но, как оказалось впоследствии, даже эти меры не всегда способствовали быстрому освоению ими техники и вооружения.

Должности среднего начальствующего состава (командиры огневых взводов, помощники командиров батарей) комплектовались преимущественно молодыми лейтенантами – недавними выпускниками Севастопольского военно - морского училища береговой обороны им. ЛКСМУ, большинство из которых отлично зарекомендовало себя в боях на подступах к столице. Командирами же батарей назначались, главным образом, работники Наркомата ВМФ. Так, во главе подразделений морской артиллерии в районе Вязьмы стали капитан Н.К.Сорокин, старший лейтенант А.П.Москвин, капитан - лейтенант Н.И.Солейников, старший лейтенант В.Н.Егоров, служившие ранее в Артиллерийском управлении ВМФ. Сбор прибывающего личного состава и распределение его по подразделениям осуществлялись до 15 июля, после чего моряки ОАГ в соответствии с назначениями были направлены в районы предстоящей дислокации, причём большая часть из них – в район Вязьмы.

Туда же 13 июля прибыла и полностью укомплектованная людьми и техникой 152 - мм подвижная батарея №6, а несколько позже – 18 и 20 июля – 100 - мм и 130 - мм орудия с ленинградских заводов, перевезённые затем для разгрузки на станции Издешково и Митино. На подходе к Издешково эшелон с матчастью 100 - мм батарей был обнаружен воздушной разведкой противника и подвергся ожесточённой бомбардировке, продолжавшейся вплоть до прибытия на станцию, но, к счастью, прямых попаданий в вагоны и платформы не было. Не менее сильный авиаудар был нанесён на следующий день и по поезду с боезапасом, однако его под прикрытием армейской зенитной артиллерии также удалось разгрузить без потерь.

Теперь морякам вместе с орудиями предстояло совершить довольно продолжительный (8–10 км) переход до оборудованных огневых позиций и затем в максимально короткие сроки осуществить монтаж артиллерийских систем на временные основания. О том, насколько трудным оказался этот процесс, можно судить по сохранившемуся в фондах ЦВМА документу, наглядно отразившему обстановку тех суровых военных будней.

«…Материальную часть выгружали в тягчайших условиях под проливным дождём. Правда, дождь прикрывал от воздушного наблюдения. Орудия приходилось устанавливать на сооружённые наскоро сани - волокуши и тянуть по непролазной грязи тракторами и личным составом до первого укрытого места – леса. Немецкие лётчики нащупали на подходе к позиции одно орудие (100 - мм Б - 24БМ, установленное затем у д. Харьково – Авт.), бомбой были разбиты приборы, но орудие не вышло из строя. Очень трудно было устанавливать тяжёлые морские орудия в 13 и 8 т весом. Днём они находились под маскировочными сетями, а ночью их тащили из леса. Морские орудия устанавливались на временные деревянные основания следующим образом: орудие снималось с платформы железнодорожным краном и устанавливалось на сани, буксируемые тракторами и личным составом к месту установки.

Так как на позиции крана не было, то орудие, помещённое точно над местом установки, приподнималось за щит домкратами, а из - под него затем вытаскивались сани, вместо которых подкладывались клетки из шпал. Установив орудие на шпалы, изменяли установку домкратов, опуская их вниз с таким расчётом, чтобы орудие опустилось на величину хода домкрата. Установив домкраты, орудие слегка приподнимали, вынимали верхний ряд шпал и после этого опускали на шпалы, затем производили перестановку домкратов. Орудие опускалось до тех пор, пока не садилось на болты…».

Несмотря на все сложности, работы по установке морской артиллерии на сухопутных рубежах продвигались достаточно быстро. Первыми на огневые позиции 19 июля 1941 г. были поставлены три орудия МЛ–20М, вслед за которыми, спустя шесть дней, назначенные места заняли девять 100 - мм пушек. Результаты напряжённой работы военных моряков ежедневно фиксировались в оперативных сводках штаба артиллерии 24 - й армии Резервного фронта, прикрывавшей Вяземское направление и которой была придана большая часть орудий ОАГ. Признавая энергию и упорство краснофлотцев и командиров, производивших оборудование позиций, армейское командование, тем не менее, отмечало 25 июля, что «орудийные расчёты 100 - мм пушек работе не обучены, поставлена задача путём ежедневных занятий в течение 1–2 дней обучить личный состав…».

Ещё через четыре дня места установки Б - 24БМ осмотрела специальная комиссия штаба 24 - й армии. Среди выявленных отдельных недостатков наиболее существенным стал «перекос некоторых орудий на 24–28’», что настоятельно рекомендовалось устранить в кратчайшие сроки, однако в целом все 100 - мм морские орудия были признаны готовыми к бою.

Практически одновременно с артсистемами Б - 24БМ на огневые позиции устанавливались и 130 - мм орудия Б - 13 - IIс. К вечеру 25 июля они в основном были готовы к действию, однако окончательный ввод батарей в строй задерживался из–за ряда «недоделок», включая отсутствие таблиц стрельбы. Устранить недостатки удалось в течение ближайших нескольких дней, и уже 1 августа в оперативной сводке штаба артиллерии 24 - й армии отмечалось, что все 17 стационарных морских орудий «приняты комиссией и готовы к бою». Незадолго до этого произвели и подсчёт имеющегося к ним боезапаса, составлявшего на 23 июля 2560 100 - мм, 2936 130 - мм и 340 152 - мм выстрелов.

Для проверки надёжности крепления к основаниям каждое из орудий опробовалось несколькими выстрелами полными боевыми зарядами, а вслед за этим провели и ряд практических стрельб прямой наводкой по специально изготовленным деревянным щитам, показавших вполне удовлетворительные результаты.

Основные вопросы борьбы с бронированной техникой регламентировались для морской артиллерии специальной «Инструкцией для стрельбы по танкам отдельных орудий береговой артиллерии», оперативно разработанной в июле 1941 г. специалистами Военно - Морской академии им. К.Е.Ворошилова. Этот документ, в частности, указывал, что «морские орудия предназначены для стрельбы прямой наводкой по тяжёлым и средним танкам, в то время как стрельба по лёгким танкам и бронемашинам допускается лишь в случаях, когда они представляют непосредственную угрозу для самого орудия». При этом, чтобы не обнаруживать заранее своего расположения, расчётам запрещалось «открывать огонь по отдельным разведывательным танкам или группам таких танков».

Согласно инструкции, наибольшие дальности стрельбы прямой наводкой определялись для 100мм и 130 - мм пушек в 15 кб (2,8 км), а для 152 - мм – 12 кб (2,2 км). Огонь на этих дистанциях предписывалось вести фугасными снарядами только по «большим группам танков или по танкам, не сближающимся с орудием или угрожающим соседним орудиям». Разрешение на начало стрельбы давал командир дивизиона (командир батареи) при помощи условного сигнала по радио или серии ракет, причём целеуказание следовало с таким расчётом, чтобы орудие успело поразить все цели в своем секторе.

В случае движения танков противника непосредственно на огневую позицию рекомендовалось «подпускать их возможно ближе, если позволяет обстановка, то на дальность прямого выстрела – 5 кб (около 1 км)». В этом случае командир орудия выбирал цель самостоятельно и указывал её наводчику, называя номер ближайшего ориентира и угол между ним и целью. При наличии в секторе обстрела нескольких танков огонь открывался по ближайшей или «наиболее угрожающей» машине противника.

Когда монтаж стационарных артиллерийских систем Особой артиллерийской группы на позициях уже шёл полным ходом, 23 июля 1941 г. все батареи ОАГ приказом Наркома ВМФ были сведены в два отдельных морских артиллерийских дивизиона (ОМАД), получивших номера 199 и 200. Первый из них, включавший береговые батареи №281, 282, 231 и 232, возглавил капитан Н.С.Фомин, ранее командовавший 232 - й батареей, в то время как второй (стационарные батареи №261, 262, 263, 264, 233, 234, 235 и подвижная №6) – капитан лейтенант Н. И. Солейников. Помимо управления и огневых подразделений, дивизионы имели и собственные подвижные артиллерийские мастерские, специалисты которых ценой немалых усилий поддерживали материальную часть в исправном состоянии в течение всего времени пребывания на позициях. Наиболее крупным по численности являлся 200 - й ОМАД, дислоцированный под Вязьмой, в котором по штату должно было состоять 66 старших и средних командиров, 117 старшин и сержантов, 484 краснофлотца. На вооружении дивизиона предполагалось иметь, помимо 20 артиллерийских систем Б - 24БМ, Б - 13 - IIc и МЛ - 20М, 3 станковых и 24 ручных пулемёта, 531 винтовку, 11 пистолет - пулемётов ППД. Транспортные средства включали пять тракторов, 29 грузовых, 2 легковых и 4 специальных автомобиля. Не обошли вниманием и средства связи, среди которых в дивизион должны были быть присланы 23 радиостанции типа 6ПК или РБ и 25 полевых телефонных аппарата со 150 км кабеля.

Несмотря на важность поставленной задачи, Наркомату ВМФ всё же не удалось полностью укомплектовать подразделения ОАГ личным составом до их убытия на позиции. Особенно остро ощущалась нехватка телефонистов, водителей, номерных артиллерийских расчётов и погребных. Частично восполнить дефицит специалистов смогли лишь месяц спустя, 18 августа 1941 г., когда из 1 - го Центрального флотского экипажа для пополнения обоих дивизионов прибыло 69 краснофлотцев и младших командиров. Большая часть из них (42 человека) влилась в состав 200 - го ОМАД, благодаря чему некомплект личного состава в нём сократился до 25 человек.

В оперативном отношении дивизион вошёл в состав артиллерии только что созданного Резервного фронта, являясь частями усиления 24 - й общевойсковой армии. Его позиции, располагаясь вдоль левого берега Днепра между населёнными пунктами Шаблино и Попово, занимали около 12 км по фронту, прикрывая в первую очередь танкоопасные направления севернее и южнее шоссе Москва–Минск, а также оба моста через реку (автомобильный и железнодорожный). Батареи размещались здесь поорудийно с севера на юг в два эшелона – 100 - мм (№233, 234, 235) в первом и 130 - мм (№261, 262, 263, 264) во втором, входя вместе с армейской артиллерией в состав специально созданных районов ПТО, занимаемых частями 133 - й стрелковой дивизии.

При этом принцип сохранения целостности подразделений дивизиона не соблюдался, в результате чего орудия одной батареи зачастую располагались в пределах разных боевых участков, действуя каждое на своём направлении.

Исключением стали лишь 130 - мм пушки левофланговых батарей №263 и 264, чьи позиции по условиям местности были оборудованы рядом друг с другом, а также 152 - мм МЛ–20М, установленные в глубине обороны дивизии возле деревни Юшково. Наличие в этом районе рокадных грунтовых дорог позволяло, при необходимости, относительно быстро перебросить их на любой угрожаемый участок. В целом же, по отзывам командования дивизиона, оборона на рубеже, занимаемом морскими артиллеристами, представлялась настолько крепкой, что «любое количество любых танков (так в документе – Авт.), пущенных одновременно в атаку на этом направлении, было бы разгромлено».

Последующие два месяца, прошедшие с момента прибытия морской артиллерии под Вязьму и установки её в назначенных местах, для моряков 200 - го ОМАД были наполнены разнообразными учениями и работами по совершенствованию огневых позиций. Принимая во внимание значительную удалённость большинства орудий друг от друга (до 1,5–3 км), позиции каждого из них оборудовались в виде самостоятельных опорных пунктов. Все подступы заграждались противотанковыми и противопехотными минами и обносились в несколько рядов колючей проволокой, а в ряде случаев даже оборудовались противопехотные ловушки, представлявшие собой глубокие ямы с острыми кольями на дне. Силами орудийных расчётов были вырыты траншеи полного профиля с ходами сообщения и стрелковыми ячейками, предназначенные для круговой обороны. На случай бомбёжки с воздуха или артобстрела личный состав имел возможность укрываться в блиндажах и землянках с прочными деревоземляными перекрытиями.

Столь же надёжно защищались хранилища боезапаса, а также автомобили, трактора и вспомогательные механизмы, для которых были подготовлены специальные погреба и глубокие капониры. Хорошо оборудованным оказался и командный пункт, связанный телефонным кабелем с каждым орудием. На позициях последних были установлены и радиостанции, однако из - за некомплекта радистов они практически бездействовали. От КП дивизиона до деревни Каблуково, где размещался его штаб, был отрыт подземный ход протяжённостью около 500 м. В целом же, как свидетельствует отчёт о боевых действиях морской артиллерии под Вязьмой, в районе её расположения к началу сентября «был создан целый подземный городок».

Большое внимание уделялось и маскировке, проводившейся в 200 - м ОМАД в большом масштабе в тесном взаимодействии с маскировочными подразделениями инженерных войск Резервного фронта. Все морские орудия камуфлировались под различные элементы местности (большие кусты, копны сена, дома, сараи и т.д.) с широким использованием самодельных макетов на лёгких каркасах, обтянутых раскрашенной рогожей.

Принятые меры в значительной степени затрудняли обнаружение орудий воздушной разведкой противника. Последняя, начиная с середины августа, велась всё более интенсивно. Например, к концу сентября над районом 200 - го ОМАД немецкие самолёты появлялись практически ежедневно.

На первых порах из - за отсутствия в дивизионе средств ПВО (приводимые в различных источниках факты наличия возле каждого орудия счетверённой пулемётной установки М - 4, скорее всего, не соответствуют действительности, поскольку вооружение данного типа не указано ни в одной из многочисленных справок о боевом и численном составе ОМАД) никакого противодействия воздушному противнику не оказывалось. Положение изменилось лишь к середине сентября, когда в распоряжение военных моряков была передана 4 - я батарея 640 - го отдельного зенитно - артиллерийского дивизиона – три 37 - мм автоматических орудия. Практически сразу им пришлось вступить в бой, сорвав попытку самолётов люфтваффе произвести разведку обороны советских войск. Всего же к концу сентября зенитчиками были уничтожены три самолёта противника, причём в двух случаях пилотов удалось пленить.

Поддержанию высокой боеготовности не мешали и частые смены командования 200 - го ОМАД. В середине августа дивизион вместо капитан лейтенанта Солейникова возглавил подполковник Соболев, служивший прежде инспектором Управления боевой подготовки ВМФ. Специалист в своей области, он, тем не менее, по отзывам командования, «недостаточно знал боевую службу артиллерии» и спустя три недели был отозван в распоряжение Наркомата. Приказом Народного комиссара ВМФ от 4 сентября 1941 г. №01884 командиром дивизиона был назначен бывший военпред одного из оборонных заводов капитан - лейтенант А.Е.Остроухов. Занимавший до этого должность помощника командира по боевой подготовке, он в течение двух месяцев фактически выполнял обязанности начальника штаба 200 - го ОМАД, в совершенстве постигнув тонкости боевого использования морских орудий на сухопутье. Большую помощь новому командиру оказывал военный комиссар дивизиона батальонный комиссар И.А.Белозерский (погиб 1 октября 1941 г.), сумевший максимально мобилизовать личный состав на выполнение поставленных задач. Опытными и хорошо подготовленными специалистами оказались командиры батарей:  – 6 - й – старший лейтенант Г.Д.Фокин; – 261 - й – капитан - лейтенант Н.И. Солейников; – 262 - й – старший лейтенант В.Н.Егоров; – 263 - й – капитан Н.К.Сорокин; – 264 - й – старший лейтенант А.П.Москвин; – 234 - й – старший лейтенант Куликов; – 233 - й – лейтенант Шевченко; – 235 - й – старший лейтенант Чумак, а также начальник связи дивизиона лейтенант В.П. Лапшов и начальник санитарной службы военврач 3 ранга М.Б. Трубкович.

Практически одновременно со сменой командования ОМАД изменилось и его оперативное подчинение. 3 сентября 1941 г. части и соединения 24 - й армии были спешно передислоцированы в район Ельни, а их позиции заняли части 32 - й армии, ранее находившиеся во втором эшелоне фронта. Оборонительные рубежи 133 - й сд перешли в ведение командования 2–й стрелковой дивизии (бывшая 2 - я дивизия народного ополчения Сталинского района г. Москвы), которой отныне были приданы орудия 200 - го ОМАД.

Вместе с бойцами этого соединения моряки - артиллеристы продолжали укреплять оборону вверенного участка, и никто не мог даже предположить, что уже через месяц им плечом к плечу с пехотой придётся сдерживать здесь натиск рвущихся на восток германских частей, а затем с тяжёлыми боями пробиваться из окружения, подчас изумляя врага своим бесстрашием и волей к победе.

Перейти к второй части




Tags: 1941, Великая Отечественная Война, Вязьма, Ржевско-Вяземская, Смоленская область
Subscribe

promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments