gistory (gistory) wrote,
gistory
gistory

Categories:

Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Тетрадь VII

Тетрадь VII

 Вечером 8 декабря тов. 3***, приехавший на грузовике со ст. Паша Кировской ж. д., зашел к нам на Ропшинскую улицу. Он очень подробно рассказал про жизнь и работу Жени. Из его простых и правдивых слов мы узнали, что Женя живет в сравнительно прекрасных условиях, питается хорошо, тепло одет на работе в артил. складе и спит в теплом доме. Вскоре он вместе со складом будет эвакуирован еще глубже в тыл армии, где жизнь еще легче. Я, жена и близкие были, конечно, очень рады этой весточке, а тов. 3*** — бравый командир предложил мне и Марии ехать с ним к Жене, а потом дальше, чтобы избавиться от голода и опасности бомбежек, но мы не согласились оставить всех детей и близких в тяжелых условиях и наотрез отказались, даже не зная, что нас ждет в Ленинграде.
 Доходят вести о том, что наши войска после жестоких боев выгнали немцев из Тихвина и разгромили две дивизии врагов и таким образом расширили узкую щель в кольце врагов, охвативших наш город, что, конечно, даст возможность доставить больше продуктов голодающему населению города. Тов. 3*** был очень огорчен, когда узнал из писем, что Женя извещает о посылке пакета с продуктами для нас и что посылка пропала. Дело в том, что Женя передал посылку для доставки кому-то из шоферов, не сказав тов. 3*** (начальнику) и, конечно, какой-то ловкий шофер присвоил ее себе. Я и Галя написали письма Жене и сегодня, 10-го, письма отправили тов. 3***. Он уезжает, вероятно, 11—12 числа.

 Сегодня пятый день как не было ни одной «воздушной тревоги», и жители города заметно оживились и воспрянули от тяжелого угнетенного состояния, в котором находились все время. Надолго ли? Каждую минуту можно снова услышать тревожные звуки сирены. Громыхание отдаленного боевого обстрела и сплошной канонады артиллерии обеих сторон продолжались все время почти круглые сутки.
 На следующий день, 11 декабря, вести с боевых фронтов передавали радостные факты об успехах наших войск. И в городе стали усиленно поговаривать о прибавке хлебной нормы, но пока все ограничивалось одними «слухами». Сегодня с утра не было тревог и даже не было слышно отдаленной канонады. Чем объяснить это затишье, я не знаю, но, наверное, имеются определенные причины у коварных врагов, но мы никак не можем их распознать.
 Трамваи еле тащатся по городу, в квартирах света нет, паровое отопление не действует и потому в домах, где было паровое, теперь гуляет холод, т. к. дымоходов нет и невозможно ставить «буржуйки» временные печки. Началась снова усиленная эвакуация в первую голову увозят беженцев-переселенцев, они уезжают в очень тяжелых условиях; голодных полузамерзших мужчин и женщин с детьми усаживают по 15-20 человек в открытый грузовик и увозят через лед Ладожского озера в какую-то базу в Новой Ладоге и дальше к Уралу. Одновременно эвакуируются оставшиеся ра^ чие с семьями также на грузовиках ( подробности нелз. вестны). Моя дочь Зинаида с мужем Б*** и дочкой Наташей задумали также уехать с помощью тов. 3*** на ст. Паша к Жене.
 Несмотря на 26-гр. морозы, снегопад и метель, эвакуация как пришлого населения, так и коренных жителей начала усиливаться. Изможденные холодом и, главное, голодом, граждане охотно рискуют здоровьем и даже жизнью, бросают свое имущество, чтобы только выбраться из осажденного города, обстреливаемого дальнобойными орудиями и разрушаемого фугасками и зажигалками. Уже выработался определенный план: из района, не занятого немцами (юго-восточное побережье Ладожского озера ), на военных больших грузовиках везут в город через лед озера зерно, муку и другие жизненные продукты для войска и для граждан, а из города эти же грузовики уходят переполненные беглецами, закутанными в шубы, одеяла, палатки и покрытыми общим белым маскировочным покровом. Говорят, что ежедневно курсирует по этому маршруту более 150 машин. Имеются сведения, что немецкие самолеты, заметив дневные переезды по льду, бросали бомбы, топили и уничтожали грузовики с продуктами и беженцами, а потому теперь все переезды проделываются только в ночное время.
 Вчера, 12 декабря, были усиленные бои на западном и южном секторах германского окружения. Результат боев еще неизвестен, но чувствуется, что немец уж потерял свою ретивость и, кутаясь в женские теплые одежды и платки, повеся голову, сидит в своих дзотах и блиндажах.
 Известие о наших больших победах вокруг Москвы заметно подняло настроение во всех уголках города. Всюду видны оживление, радость и надежда на возможное избавление от ненавистных злобных врагов. Почти одновременно мы узнали, что Япония вероломно вступила в войну с Америк. С. Ш. и Англией. Япошки уже нападали на города на островах (Филиппинские и Гавайские и другие острова) и потопили английский линкор «Принц Уэльский», где погибло свыше двух тысяч человек. По-видимому, англичане и американцы, ввязавшись в войну с Японией, уменьшат свое внимание и, следовательно, помощь нашему Союзу. Это выяснится в ближайшее время.
 Всюду в городе говорилось, что 15 декабря будет прибавка к хлебному пайку. Все с надеждой ждали этот день, но, увы, голодные граждане разочаровались. Правительство не прибавило ни одного грамма и в хлебных лавках выдали по старой норме: рабочим — 250 гр., а служащим и иждивенцам, то есть всем гражданам, не имеющим «мозолистых рук», — по 125 грамм в сутки. Ропот среди населения усиливается, но ничего никто поделать не может, и народ молча голодает и, опухнув, умирает. Теперь по всем улицам встречаются «похоронные шествия». Двое, а то и трое взрослых тащат салазки, на которых в самодельно сколоченных из досок от забора, сломанных сараев гробах, вернее бесформенных ящиках, везут умерших. Часто встречаются еще более «упрощенные» перевозки покойников. Труп в ночном белье, а то и совсем голый, завернут в рваном одеяле или каком-то грязном тряпье, увозится на саночках на кладбище (общая яма) и предается мерзлой земле. Бывает, что почерневшие голые ноги покойника волочатся за саночками по дороге, по снежным ухабам.
 Заострившаяся голодовка побудила население города еще энергичней разыскивать что-нибудь для питания.
 Конкретный пример таких поисков произошел в семье моей дочери Елены. Ее муж, молодой радист Николай Николаевич М***, здоровый, крепий, переговорив с сослуживцами, отправился утром в 9 часов за десяток километров на конебойню, где «по блату» и «знакомству» за большие, даже громадные деньги купил лошадиных внутренностей (кишки, легкие и проч.) и две лошадиные ноги. Нагрузив на салазки он потащился домой по глубокому снегу при 25-градусном морозе. Напрягая все силы, он дотащил свой драгоценный груз до города по укатанному снегу, но в абсолютной темноте он потащился дальше и к 10 часам вечера добрался домой. Здесь силы оставили его, и он свалился на постель. Скоро он оправился и вместе с Лёлей принялся разбирать внутренности – очень противные, даже отвратительные на вид, но голод требовал другое – и все с энергией принялись резать, мыть, размывать кровавые конские потроха. Общим совещанием было решено разделить добычу на несколько групп, |тщательно перемыть кишки, сварить, перемолоть в мясорубке и запечь полученный «фарш» в виде «паштета-лепешки». Так и сделали. Вода, в которой варились кишки, пошла на «суп», а на «второе» мы съели по две- три ложки запеченного фарша, потом выпили по кружке кофейного суррогата и стали друг друга уверять, что , «очень вкусно и сытно!». Действительно, настроение заметно поднялось, и все мы горячо благодарили Николая Николаевича за его трудный поход на бойню. Этот фактический случай борьбы с тяжелым голодом очень типичен. Во многих семьях, где нет «привилегированных» лиц, имеющих «дополнительные» и «особые» пайки, идет такая же тяжелая борьба за жизнь, и несчастные граждане города Ленина едят всякую мерзость и падаль до собак и кошек включительно.
 Уже давно не было слышно завывания сирен постоянная канонада продолжается, и ежедневно немцы обстреливают город из тяжелых дальнобойных о разрушая по всему городу дома без всякого разбора.
 Вчера, 15 декабря, обстрелу подвергся Петроградский район. Было разбито несколько больших домов на улице Воскова, на Кировском проспекте и других улицах, во всех случаях имеются убитые и раненые, совсем неповинные люди и малые ребята.
 Моя дочь Зинаида с дочерью Наталкой и больным мужем Игорем Б***, решившая уехать с тов. З*** 11—12-го декабря, по-видимому, уехала, т. к. до сего дня никаких известий от нее нет.
 Долетающие до нас из Москвы сведения о больших победах наших войск, на подступах к Москве, о взятии Калинина, об отступлении германских войск и о громадном количестве трофеев, захваченных нашими войсками, значительно подняли дух голодающих ленинградцев, но все в один голос говорят: «Мы очень рады и приветствуем разгром врагов германских армий под Москвой, но очень хотели, чтобы такой же разгром врагов был бы организован на подступах к нашему городу». Многие уверяют, что успех под Москвой во многом зависел от того, что наши московские войска были хорошо упитаны и экипированы, тогда как наши ленинградские бойцы все время терпят недоедание и гораздо хуже одеты, живут в холодных землянках и постоянно подвергаются интенсивному обстрелу врагов, иногда не имея возможности плотно поесть тот скудный обед, какой им доставляют на передовые позиции.
 Описывая правдиво, беспристрастно тяжелую голодную жизнь граждан Ленинграда, мне необходимо сказать несколько слов лично о себе, о моем художественном творчестве и о моих перспективах на будущее.
 В первые дни Великой Отечественной войны я с неутомимой энергией стал работать военные плакаты в бригаде художника А***, но плакатная работа в том уклоне, какой требовался, мне не была по душе и сейчас же перешел на исполнение «народных картин-лубков».
 В издательстве «Искусство» (в Чебоксарском переулке) я с любовью и радостью принялся за изображение ярких моментов боевой жизни нашей доблестной армии и безумной смелости партизанских отрядов. Темы я брал из правдивых подробных описаний и очерков напечатанных в газетах.
 Во время прошлых войн мне приходилось очень много исполнять художественные композиции с четкими понятно выраженными по тематическим требованиям сюжетами. Я очень легко и быстро представлял себе картину, полностью отвечающую задуманной мною по газетной теме композиции. Сейчас же я набрасывал углем группировки фигур и необходимые аксессуары и полную связь с пейзажными элементами. Отложив на время первый набросок композиции, я через сутки снова особенно внимательно перечитывал газетную вырезку, обдумывая положения главных фигур, их одежды, а главное, их движения, стараясь как можно проще и ярче выявить самую сущность действия наших бойцов в их схватках с врагами. Затем я снова брал угольный набросок и дополнял, а часто перерабатывал всю композицию несколько раз до тех пор, пока она не удовлетворяла моим строгим требованиям. Много раз бывало, что первый набросок с 1 легким дополнением я считал достаточно ясным и сейчас же переводил на хорошую бумагу, вырисовывал нужные | детали и потом, сообразуясь с требованиями литографок, заливал акварелью.
 Готовую акварель я приносил в издательство, где художественный редактор тов. Владимир Васильевич Лебедев был, видимо, очень доволен моими работами и изредка делал очень уместные замечания, которые я тотчас же исправлял. Я охотно и быстро выполнил более десятка композиций на самые разнообразные темы: «Танки в волчьих ямах», «Уничтожение германского каравана транспортов», «Захват германского обоза», «Партизаны уничтожают поезд с горючим», «Боевой выход из окружения», «Взрыв моста под германским танком», несколько открыток и другие композиции.
 Во время этих работ я получил приглашение из Академии художеств исполнить панно-картину «Германский танк, превращенный в ДОТ» размером 2,5Х1,5 метра.
 Несмотря на очень короткий срок, я закончил работу, и она пошла на «Выставку трофеев От. Войны», открытую на 1-й роте Измайловского полка.
 Во всех моих художественных работах основная идея была выразить устремление наших бравых бойцов к отражению и уничтожению ненавистных, но сильных и злобных врагов Родины. Эту идею я всячески старался воплотить во всех своих произведениях, начиная с картин русско-японской войны 1904 г. и в последующих войнах.
 В эту Отеч. Войну я с особой четкостью выразил в «народной картине» — «Бой на улицах города N*». Здесь, в этой бесхитростной работе, я вспомнил боевую сцену, которую я лично наблюдал при штурме города Радымно в Галиции. В картине, исполненной теперь, я еще более подчеркнул динамику наших бойцов в связи с тем, что мне пришлось ввести в картину машину — танк и группу бойцов-автоматчиков. Этот мотив я обязательно воплощу в большую выставочную картину с добавлением первопланных фигур и заднего плана с яркими пятнами зловещего дыма и огня.
 Недостаток хорошего питания, верней голодовка, холод в квартире и мастерской, отсутствие света — все стекла выбиты взрывами фугасных бомб — сначала понизили мою трудоспособность, а в середине ноября я окончательно прекратил художественное участие в из- дат. «Искусство». Я только делал зарисовки выдающихся эпизодов и типов голодающих германцев и граждан города. Особенно тяжело мне переносить отсутствие коньяка, пива и вина, — живу надеждой на скорый прорыв германского проклятого кольца, удушающего наш дорогой родной Ленинград.
 Невзирая на все тяготы и голодовку, человек всегда найдет возможность хоть чем-либо выделить традиционный момент своей жизни. Так, наш дорогой Николай Николаевич, памятуя день своих именин (19 декабря), организовал вместе с моей дочерью Лелей «обед» — совсем необычный для голодных дней. «Меню обеда»: суп из конины с кусочками картошки, на второе рисовая каша с молотой кониной, очень вкусной. Особую красоту и торжественность обеду придала бутылка хорошего красного вина. Пили с восторгом и надеждой на лучшее будущее, за здоровье именинника, за успехи доблестных войск, за победу, за родных и так далее. В заключение выпили по чашке ароматного кофе. Вообще, обед прошел в дружной радостной атмосфере и явился яркой красивой искоркой, дающей надежду на возможность скорого облегчения тяжелой жизни в Ленинграде.
 К слову могу сказать, что за две недели не было ни одной возд. тревоги, зато обстрел города дальнобойными орудиями продолжался ежедневно, и вокруг города слышалась канонада. Смертность значительно усиливается. Снабжение очень плохо. Сегодня, 24 декабря, мы еще не можем получить продукты за первую и вторую декады декабря, а обещанные «прибавки» хлебного пайка на 10, 15 и 20 декабря оказались мифом.
 Несколько дней назад (12—13 декабря) приезжал тов. С* Б* 3*** с тем, чтобы «увезти родителей Владимирова или кого-нибудь из его родных». На это предложение отозвалась Зинаида с мужем Игорем Б*** и дочкой Наталкой. Они решили эвакуироваться. Начали укладываться, готовиться к рискованному зимнему переезду по льду Ладожского озера. Продали часть обстановки, шкаф, часы, стол и кое-какие мелкие вещи. Сдали свои продуктовые карточки, получили эвакуационные бумаги — одним словом, подготовились к отъезду, но разрешение от Коменданта города не получал 3***, который хотел увезти свою жену и сына 5 лет. Наконец, 18 декабря выяснилось, что эвакуация гражданского населения абсолютно прекращена... и тов. 3*** уехал на пустой машине, рискнув взять с собой жену и сына, «которых я закатаю в ковер, чтобы провезти через заградительную заставу, рискуя попасть за это под суд», — говорил нам сам тов. 3***. Итак, попытка Зинаиды не удалась — семья осталась здесь и им пришлось хлопотать, чтобы получить обратно свои карточки. Хорошо еще товар. 3*** оказался очень отзывчивым человеком и перед отъездом дал им кое-что из продуктов.
 Мотивом прекращения эвакуации по льду послужило известие, что немцы разбомбили всю линию дороги по льду озера, сделав невозможным какое-либо движение по льду.
 Утром 21 декабря я, мои близкие и, конечно, весь город с радостным облегчением услышали о блестящей победе генерала Федюнинского, разгромившего три германские дивизии на подступах к Ленинграду с юго-восточной стороны, заняли станцию Б*. По-видимому, удар, нанесенный немцам, был организован свежими воинскими частями, подошедшими с юго-востока и вступившими в бой с тыла германского кольца, окружавшего Ленинград. В этом бою германцы потерпели очень серьезный урон: убитых солдат и офицеров около 5000 человек и масса орудий, танков и пр. военного имущества. Немцы бежали к югу. Одновременно наша армия, отбившая город Тихвин, преследуя врагов, погнала их за Будогощь. Эти победы подняли дух не только в городе, но и в войсках, находившихся в окружении, и они значительно понизили воинственное настроение германцев, наверное, призадумавшихся: как бы это выбраться из этой неудачной, морозной убийственной войны?
Tags: Памятка о Великой Отечественной войне
Subscribe

Posts from This Journal “Памятка о Великой Отечественной войне” Tag

promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment