gistory (gistory) wrote,
gistory
gistory

Categories:

Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Тетрадь V

Тетрадь V
После спокойной, бестревожной ночи 15 октябрям утром увидели зимний пейзаж — всю ночь шел снег при холодном северном ветре. Вот, подумал я, немецким войскам хороший русский сюрприз! Вот почему всю ночь не было ни одного надета на город. Но хорошее настроение было омрачено печальным известием по радио, что мы «оставили» Мариуполь — этот прекрасный порт на Азовском море, центр азовско-морского рыболовного промысла. До Таганрога и Ростова осталось каких-нибудь 120 километров! Северней идут бои на подступах Харькова и еще северней — тревожное, беспокойное состояние москвичей в связи с объявлением нового «направления на Калинин (Тверь)».
Впервые мы узнали о наступлении врага на Москву 14 октября — а сегодня, 16-го, по радио хриплым прерывающимся голосом нам сообщили, что Западный (московский) фронт нашей линии обороны прорван и наши войска отступают. Из газетных статей с горячими призывами на помощь Москве можно было заключить, что положение дела защиты Москвы действительно находится в очень тревожном состоянии. При сопоставлении всех имеющихся сведений выясняется безотрадная картина панического бегства «знатных» богатых людей из столицы. Служба заброшена. Главки убежали или собираются бежать, всюду переполох, тревожная суета и бессмысленная паника. Мне кажется, что в Москве этот момент быстрого наступления германцев вызвал гораздо большее смятение, чем мы переживали Ленинграде, где мы целыми неделями ожидали и предвидели окружение, бомбежку и превращение мирного города в «неприступную крепость». В эти тревожные для Москвы дни (14—16 октября) в Ленинграде — полное затишье и нет налетов, нет тревог, не слышно канонады вокруг города. И только отсутствие телефонной связи и исхудавшие фигуры голодающих жителей, стоящих в бесконечных очередях у столовых и магазинов, свидетельствуют о тяжелом положении жизни в осажденном городе.

Ленинградцы, прожившие более месяца в непосредственной близости к боевому фронту, уже свыклись с тревогами и упорными слухами о внезапном штурме города и неожиданном появлении немецких танков на улицах. Жители города обывательского типа с каким-то животным злорадством встретили вести об упорном наступлении германских войск на подступах к Москве. «Вот — говорят бездельники-ленинградцы, — пусть и москвичи почувствуют близость неприятеля... пусть торопятся укладывать чемоданы для бегства за Волгу на Урал!., в Туркестан!., пусть они потревожатся, как тревожимся мы!». И только честные, истинные русские патриоты с глубоким чувством злобной мести к ненавистным врагам возмущались их коварными приемами и искренно страдали за наши неудачи, за нашу беспомощность в смысле отражения и ликвидации натиска на Москву.
В ночь на 17 октября снова в Ленинграде послы, слышались тревожные завывания сирен, и на город налетели германские бомбовозы. Несмотря на отчаянный обстрел наших зениток, они сбросили массу зажигательных бомб, упавших в район Народного дома, на заводи «Радист», «Штормовик», «Вулкан» и другие фабрики к заводы и на множество домов на Петроградской стороне. От зажигалок, попавших в сад и на строения Народного дома, сразу загорелись стеклянный театр, летний ресторан, американские горы и множество аттракционов и построек Зоологического сада. Все пространство сада, Нардома было переполнено военными обозами с всевозможным снаряжением и целым отрядом военных машин и мото-мехчастей. Бомб была сброшена такая масса, что казалось, все пространство искрилось и горело. Красноармейцы быстро и дружно гасили бомбы, но в это время деревянные здания запылали, образовав колоссальный костер. Грандиозные сверкающие языки пламени высоко вздымались к небу среди клубов ярко-красного дыма, снопы искр и целые головешки летали над пламенеющим морем огня. Зарево ярко осветило весь Ленинград, а на Петроградской и Выборгской сторонах было так светло, как днем. Зарево было видно за пределами города. На заводах, где попали зажигалки, дежурные отряды самообороны и все наличные рабочие и работницы самоотверженно и смело тушили бомбы и начавшиеся пожары в заводских и фабричных зданиях. В жилых домах жители также успешно боролись с пожарной опасностью. На дом, где я находился (Ропшинская, 30), упали четыре бомбы. Сверкая и шипя, они скатывались с крыши, а на дворе их сразу забрасывали песком. Ни одна бомба не пробила крыши и не попала на чердак, на земле никто, даже дети, не боялись их и забавлялись, окончательно забрасывая сверкающие искры песком. В первые минуты падения бомб в домах начиналась паника среди женщин; одни растерянно бегали с криками «пожар! пожар! горим!...», другие спешно укладывали вещи, готовясь бежать из дома, но видя спокойные действия мужчин, скоро успокаивались и даже принимали участие в тушении бомб на дворе.
Вчера мы узнали еще одну прискорбную весть: наши войска «эвакуировались» из Одессы. В объяснении было сообщено, что эвакуация была произведена не потому, что Одесса была окружена германо-румынскими войсками и что наши силы были уже далеко оттеснены на восток, и не было никакой надежды на выручку, — а потому, что по «стратегическим соображениям» войска необходимо было перевезти морем для «нужд других фронтов». Это объяснение, конечно, очень малоубедительно, но, конечно, вывести войска морем — давно следовало сделать.
Мало радости я получил, узнав, что Тула находится под угрозой и что Москва продолжает находиться в более и более тяжелом положении. Каждый вечер, когда я пишу эту памятку войны, я чувствую тяжелую, гнетущую тоску от всех дневных переживаний от наших неудач и, думается: а что завтра утром радио оповестит...
Голодовка в Ленинграде заметно усиливается. На базарах и рынках нет никакой продажи — колхозники приносят мешочки с картошкой, с морковью, капустой, но они свой «товар» не продают ни за какие деньги, а только предлагают менять на хлеб, сахар, селедки, постное масло и самое желательное и выгодное — на водку. Меновые сделки удаются редко, так как паек по карточкам очень скудный и голодающие жители го предпочитают сами съедать свои пайки целиком, – а добыть водки очень трудно, — купить дорого сто рублей за пол-литра.
Керосин совсем пропал — нигде не выдают ни капли, — и гражданам приходится варить кушанье на плите или самоварах. Выдача по карточкам на 10 дней мала, что продуктов — крупа, мясо, масло и проч. хватает только на два-три дня — приходится растягивать уменьшая ежедневную порцию и, конечно, голодать.
Все мои родные и близкие и, конечно, я сам заметно похудели, осунулись, и исчезла энергия. Скучные, раздражительные граждане бродят по улицам из магазина в лавку, и не достав ничего, возвращаются домой пожевать кусочек хлеба из какого-то невкусного малопитательного суррогата, говорят, из «дуранды» (жмыхи, которыми кормили коров). В столовых тоже плохо – мясные блюда очень редки и порции чересчур маленькие, а очереди всюду громадные, приходится иногда ожидать 4—5 часов, чтобы получить «обед». Среди очередей и даже в трамваях часто слышатся громкие жалобы на голодовку с прибавлением очень нелестных восклицаний по адресу городских заправил, ведающих питанием. Конечно, все граждане недоедают, но лишь немногие понимают, что иначе и быть не может, потому что город окружен врагом и отрезан от сообщения с производящими районами.
Я упоминал месяца полтора назад о том, что по распоряжению, верней «по приказу», городских властей все дровяные сараи, примыкающие к жилым домам, должны быть сломаны в 24 часа. Это приказание было выполнено, а теперь снова этот «приказ» был повторен, причем в 24 часа приказано сломать все дровяные сараи без исключения.
В доме, где я бываю, совершенно новый сарай, стоящий совершенно отдельно и не представляющий никакой пожарной опасности, было приказано ломать. Несчастные жильцы совсем растерялись, не зная, куда девать жителей, посоветовало хранить дрова в квартирах(!) или зарыть в землю(!). И вот все жильцы покорно принялись одни рыть ямы в сырой полумерзлой земле и зарывать свои сухие дрова, а другие — вносить сырые дрова в свои комнаты, заполняя и без того малые пространства своего помещения.
Сегодня, 22 октября, уже третий день как не было «воздушной тревоги», — мы не ходили в «бомбоубежище» — сырой холодный подвал, где всегда собирались женщины с детьми и слышались бесконечные сплетни, болтовня кумушек и пронзительный нудный плач детей.
На западном районе города (Петровские острова) заговорила наша дальнобойная батарея. Она беспрерывно бухает, посылая смертоносные снаряды на места расположения вражеских войск. Германские войска, по-видимому уже потерявшие надежду взять штурмом город, начали окапываться, спешно строить блиндажи, доты и, словом, переходят от наступления к обороне, рассчитывая на успех «осады» (голодной).
Окопавшись основательно где-то между Стрельной и Аиговом, германцы установили батарею дальнобойных орудий и принялись обстреливать наши суда, стоявшие в устье Невы, и весь район Балтийского завода. Снаряды попадали в ремонтные мастерские, где взрывами были убиты и ранены почти все рабочие вечерней смены. Все буксирные пароходы, ведущие баржи по Морскому каналу, подвергались обстрелу из этой скрытой батареи.
Вчера и сегодня не было тревог, и среди граждан появились «слухи», что больше бомбежки совсем не будет, потому что немцы увели все свои самолеты для бомбежки Москвы, которую они решили взять к 1 ноября.
Известие о переезде правительства из Москвы в Куйбышев (Самара) произвело очень тягостное впечатление. Всюду слышатся нарекания на нашу неподвижность, на неумение воспользоваться удобной минутой задержки германских войск под Можайском, где наши войска очень удачно отбили наступление врага. По радио передавалось сообщение о том, что на дня ожидается колоссальное решительное сражение на подступах к Москве. Имеются точные сведения о стягивании германцами своих войск и переброске громадного числа танков и артиллерии, взятых из завоеванных и оккупированных стран Европы к месту ожидаемой битвы за Москву. Все эти дни у нас в Ленинграде не было ни одной тревоги, но зато почти круглые сутки слышится канонада тяжелых дальнобойных орудий. Германская артиллерия обстреливает наши оборонные заводы на окраинах города (Выборгская сторона), а наши орудия нащупывают позиции врага и уничтожают их огневые точки.
Каждый день радио и газеты рассказывают о самых невероятных подвигах героев и целых отрядов и групп партизан. Вполне вероятно, что во многих случаях партизанские отряды своими отчаянно геройскими нападениями на германские обозы и колонны грузовиков наводили страх и ужас на глубокий тыл врагов, где германцы не имели ни одной спокойной минуты. Однако очень часто встречаются описания таких «подвигов», которые превосходят по своей «героике» описание геройства знаменитого казака Козьмы Крючкова, жестко осмеянного нашими военными писателями.
Жизнь в осажденном Ленинграде с каждым днем становится все более тяжелой: питание скудней и голодней, выдача по карточкам уменьшается на каждую декаду, а многие продукты первой необходимости или уменьшены до нескольких граммов, или совсем не выдаются, как, например, картофель, морковь и вообще овощи. Их невозможно получить совсем, так как колхозники, имеющие овощи, их не продают, а только меняют на хлеб сахар, водку и растительное масло, но эти продукты выдаются такими минимальными дозами, что не хватает на еду для себя. В довершение всего — тяготы жизни, пропал керосин — уже почти неделя прошла, как выдали по поллитра на человека. Все примусы замолкли.
Домохозяеки однако, не растерялись. Одни принялись варить супы в самоварах, другие — в комнатных печах, так как топить плиты и очаги для чая или двух-трех тарелок супа очень невыгодно — идет чрезмерно много дров.
Во многих «хозяйствах» уже появились «буржуйки» — миниатюрные печурки из листового железа, в которых на мелких дровишках исхудалые жены служащих и рабочих ставят обеды семьям. Питаться в столовых еще хуже, чем дома, потому что приходится сдать все продуктовые карточки в столовую и потом ежедневно стоять в очереди, чтобы получить тарелку «бурды» и «котлеты» из сомнительного мясного месива с дурандой. Одним словом, приближаются дни голодного страдания, как это было в 1919—1920 годах. Конечно, такая тяжелая жизнь долго продлиться не может. Все граждане почти одинаково страдают, а таких страдальцев около двух миллионов человек…
Сегодня, 27 октября, я слушал по радио подробное сообщение о тяжелом положении дорогой всем нам Москвы. Настойчивые напоры германцев, бросающих все новые и новые полки и дивизии с тысячами танков и самолетов в атаку на подступы к Москве, пока еще сдерживаются и отражаются нашими войсками, но еще неизвестно, чем окончится кровопролитная колоссальная битва, вернее, бойня у Москвы.
После 8-дневного перерыва сегодня ночью на 29 октября во время снежной метели раздались противные звуки сирены, и через две минуты раздался оглушительный взрыв. Со страшным ударом, от которого вздрогнул дом и предметы на столе, я со своей женой и родными спустились в холодное, сырое подземелье — бомбоубежище. Германцы спустили множество бомб-«зажигалок»; они попали на фабрику-кухню, на дом № 22 на Большой Зелениной, на дома по улице Красного Курсанта. На восточной окраине города вспыхнул большой пожар, горели дома и склады на берегу Невы, Одна из фугасных бомб упала в помойную яму и взорвалась. От сотрясения в соседнем доме провалились потолки, но никого не убило, а только несколько жителей были ранены.
Днем, 29 октября, послышались частые отдаленные выстрелы дальнобойных орудий германцев, и совсем близко от нашего дома на Пионерской ул. раздались громовые раскаты взрывов тяжелых снарядов, дом дрожал, стекла звенели. Я бросил рисование эскиза и ждал с минуты на минуту, что шальной снаряд разнесет мою квартиру и убьет всех нас. Вскоре выяснилось, что обстрелу подвергся завод «Вулкан» в конце Пионерской улицы, где она упирается в Неву. Снаряды уничтожили два цеха, где на днях начались спешные оборонительные работы. Снаряд попал в помещение бухгалтерии, где очень многие служащие были тяжело ранены и убиты. Несколько снарядов попали на заводской двор, в Неву и в соседний пивоваренный завод. Одно шальное ядро ударило в идущий трамвай № 36 с тремя вагонами и убило много пассажиров. Также пострадало от снарядов несколько маленьких деревянных домов на Петровском острове, где ютилась рабочая беднота. Здесь тоже было много невинных жертв. Стрельба производилась, по-видимому, из германских дальнобойных батарей в районе Стрельны и Лигово.
Вечером погода прояснилась, луна осветила город и снова началась тревога — застучали зенитки, но враг быстро пролетел над нами, не спустив ни одной бомбы. Много зажигалок было брошено на заводы по берегу Невы.
Сегодня, 30-го, узнал новое прискорбное событие: мы «оставили» Харьков! Как? Почему? Радио сейчас же разъяснило нам: мы оставили Харьков «по стратегическим мотивам». Это разъяснение только вызвало улыбку у всех слушателей, а все-таки жаль, что мы не сумели удержать город... прогнать подлых захватчиков. Теперь город и все окрестности и вся благодатная украинская округа в руках немцев. Печально! Одновременно узнал я, что боевое кольцо немецких войск вокруг подступов к Москве сжимается медленно, но неотвратимо и только у Серпухова наши части блестяще удерживают берега Оки.
Начался ноябрь. Радостных новостей нет. Всюду: на подступах к Москве, в окрестностях осажденного Ленинграда все время идут бои — коварный немец нащупывает наши слабые места и выдвигает танковые клинья в наши позиции, но пока все его хитрости не удаются и неприятель с большими потерями откатывается на свои окопы и прячется в свои блиндажи.
Жизнь в Ленинграде тоже мало радует. Все слухи о прибавке хлебного и продуктового пайка, конечно, не оправдались, даже наоборот, количество многих продуктов уменьшено, а некоторые, например, рыба (селедки), овощи совсем пропали на рынке и не появляются в магазинах. Единственная новость — это выдача на каждую карточку по 100 грамм шоколада (эстонского) — тоже замечательно! Хлеба получай по 200 грамм, зато кушайте шоколад! Говорят, этот шоколад выдали ввиду наступающего праздника 24 й годовщины Октября — 7 Ноября, но также говорят, что году праздник будет трудовой, что все будут работать на оборону, а войска будут упорно драться с врагом т.к. он обещает на наш праздник сделать нам «сюрприз». Все эти слухи довольно наивные, не имеют никакой реальной почвы, но всё же мне кажется, что в дни праздника что-то должно случиться неожиданное.
Неприятель теперь, пользуясь светлыми днями и лунными ночами, начал снова ежедневно и каждую ночь налетать на город и без разбора бросать фугаски и зажигалки по всему городу. Мне пришлось видеть результаты его бомбежки. Вот здесь был одноэтажный деревянный домик — от него осталась бесформенная куча мусора, кое-где торчат бревна и изломанные доски, а от печки, крыши и большой части стен и следов нет, они разлетелись далеко и поломали крыши и окна соседних домиков, покривленных силой взрывной волны фугасной бомбы. О людях, живших в злополучном домике, никто ничего не знает — где они, куда исчезли? Вернее всего, все жители домика разорваны взрывом на мельчайшие клочки. Вот что значит жить в «городе-крепости».
В ночь на 2 ноября германская дальнобойная артиллерия снова обстреляла город. Германские артиллеристы, по-видимому, очень хорошо знакомые с топографией города и расположением военных оборонных заводов, очень точно и метко послали тяжелые снаряды в завод Кулакова, но, к счастью, завод был мало поврежден — два снаряда упали на улицу и не причинили вреда.
Много разговоров в городе о листовках, разбрасываемых немцами во время их полетов над Ленинградом и окрестностями. В одних германцы угрожают бомбежками, ужасами, уничтожением всего города. В других они вежливо «уговаривают» перестать воевать и дружески подать друг другу руку. Третьи листовки заявляют, что война уже почти кончена, что наша армия не существует, что «наш командный состав напрасно гонит обмороженных людей на верную смерть». Вот этот последний мотив мне больше всего понравился, — это именно та правда, которая полностью относится к положению германских войск. Об остальных листовках можно справедливо сказать, что это «настоящая брехня». В листовках было также оповещено, что в дни праздника 24-й годовщины Октября Ленинград и Москва будут подвергнуты усиленной бомбардировке «золотым дождем» и жителям рекомендуется «три дня безвыходно сидеть в подвалах».
Но 6 ноября наша артиллерия и бомбовозы нащупали немецкие позиции и сильно потрепали их, так что 6-го немецкая канонада почти совсем прекратилась, а ночью на 7 ноября германские самолеты, прорвавшиеся в город, подверглись жестокому беспрерывному обстрелу наших зениток и скоро удалились.
День 6 ноября был особенно радостен для меня и всей моей семьи – мы получили открытку и перевод от нашего дорогого Жени. Около двух месяцев мы не имели никаких сведений о нем и переживали много тягостных часов при одном вспоминании о нем, а вспоминали его почти все время. Оказывается, он уже выехал из Лодейного Поля и пишет из вагона на ст. Уйта близ Волховстроя по пути куда-то. Его новый адрес *** — это, по-видимому, военный условный адрес части, где он служит.
Сегодня 7 Ноября — день праздника. Демонстрации нет и обещанной слухами прибавки хлеба тоже нет. Выдали по ½  литра виноградного вина на карточку и все. В общем, очень голодно и опасно, т. к. каждую минуту можно быть убитым снарядом дальнобойных немецких орудий или бомбой их самолетов. Было очень много жутких случаев, когда снаряды падали на очереди голодных людей, убивали и ранили много десятков женщин и детей. Эти же снаряды дальнобойных орудий, особенно на Васильевском острове, простреливали каменные дома насквозь, убивая и разрушая все на своем пути. До вечера не было ни одной тревоги, даже канонада дальнобойный германских орудий замолкла.
По радио прослушал речь тов. Сталина, о обстоятельно осветил положение нашего причем последовательно разобрал и подчеркну, что наши силы и возможности победы растут с каждым днем, тогда как германцы в это же время теряют силы и, несомненно, им придется отступить.
Tags: Памятка о Великой Отечественной войне
Subscribe

Posts from This Journal “Памятка о Великой Отечественной войне” Tag

promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments