gistory (gistory) wrote,
gistory
gistory

Category:

Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Тетрадь IV

Тетрадь IV

   Ленинград в окружении врага. Сегодня, 24 сентября с утра со всех сторон вокруг города слышится отдаленная, но беспрерывная канонада. Среди непрерывного гула, сливающихся выстрелов часто выделяются особенно громкие раскаты громадных береговых и судовых орудий, принимающих участие в защите города от врага, упорно продвигающего свой ураганный артиллерийский огонь все ближе и ближе к нашим защитным рубежам.
   Ночь прошла без тревог, но отдаленная канонада гудела и рокотала всю ночь и весь следующий день. Утром, со слов двух военных, я с радостью узнал, что наши войска прогнали германцев за Гатчину. За весь день была только одна короткая тревога.
   Продовольственный вопрос, заметно ухудшается. Всюду слышатся жалобы на сокращение норм выдачи продуктов и на отсутствие продажи не только молока, но и всех продуктов. В магазинах тоже все полки пусты. У входов в столовые с утра скопляются громадные многосотенные очереди. Гражданам приходится простаивать в очереди 4—5 часов, пока им удается попасть в переполненные голодным народом комнаты столовой. Обеды дорогие от 7 до 10 рублей и порции очень малые. Для получения мясных блюд в столовых отрезают «мясные» талоны от продуктовых карточек.
   Днем 26 сентября был большой налет германских самолетов на Выборгскую сторону. Фугасные и зажигательные бомбы были сброшены на Военно-Медицинскую академию; одна бомба упала в садик перед главным подъездом, она не причинила вреда зданию, но на улице убила милиционера и нескольких граждан, случайно проходивших по улице. Раненых было очень много. Поблизости еще упало несколько бомб, но, к счастью, они не причинили большого вреда. В сад у больницы Эрисмана тоже упала бомба. Она не взорвалась, и сразу же были приняты меры предосторожности — движение по улице прекращено, из ближайших помещений больницы больные были переселены в безопасные места, а вокруг бомбы собрались военные специалисты с целью обезвреживания и уничтожения снаряда. По сведениям из Кронштадта, конечно неофициальным, т. к. других вообще нет, воздушная тревога длилась около 20 часов. В течение этого времени на Кронштадт налетали несколько эшелонов бомбардировщиков, сбрасывавших на военную гавань, крепость и на город много сотен фугасных и зажигательных бомб, причинивших большое разрушение и пожары, число убитых и раненых, а также погребенных под обрушенными казармами, конечно, не известно, но несомненно число их очень велико.

   Ленинград в окружении врага. Сегодня, 24 сентября с утра со всех сторон вокруг города слышится отдаленная, но беспрерывная канонада. Среди непрерывного гула, сливающихся выстрелов часто выделяются особенно громкие раскаты громадных береговых и судовых орудий, принимающих участие в защите города от врага, упорно продвигающего свой ураганный артиллерийский огонь все ближе и ближе к нашим защитным рубежам.
   Ночь прошла без тревог, но отдаленная канонада гудела и рокотала всю ночь и весь следующий день. Утром, со слов двух военных, я с радостью узнал, что наши войска прогнали германцев за Гатчину. За весь день была только одна короткая тревога.
   Продовольственный вопрос, заметно ухудшается. Всюду слышатся жалобы на сокращение норм выдачи продуктов и на отсутствие продажи не только молока, но и всех продуктов. В магазинах тоже все полки пусты. У входов в столовые с утра скопляются громадные многосотенные очереди. Гражданам приходится простаивать в очереди 4—5 часов, пока им удается попасть в переполненные голодным народом комнаты столовой. Обеды дорогие от 7 до 10 рублей и порции очень малые. Для получения мясных блюд в столовых отрезают «мясные» талоны от продуктовых карточек.
   Днем 26 сентября был большой налет германских самолетов на Выборгскую сторону. Фугасные и зажигательные бомбы были сброшены на Военно-Медицинскую академию; одна бомба упала в садик перед главным подъездом, она не причинила вреда зданию, но на улице убила милиционера и нескольких граждан, случайно проходивших по улице. Раненых было очень много. Поблизости еще упало несколько бомб, но, к счастью, они не причинили большого вреда. В сад у больницы Эрисмана тоже упала бомба. Она не взорвалась, и сразу же были приняты меры предосторожности — движение по улице прекращено, из ближайших помещений больницы больные были переселены в безопасные места, а вокруг бомбы собрались военные специалисты с целью обезвреживания и уничтожения снаряда. По сведениям из Кронштадта, конечно неофициальным, т. к. других вообще нет, воздушная тревога длилась около 20 часов. В течение этого времени на Кронштадт налетали несколько эшелонов бомбардировщиков, сбрасывавших на военную гавань, крепость и на город много сотен фугасных и зажигательных бомб, причинивших большое разрушение и пожары, число убитых и раненых, а также погребенных под обрушенными казармами, конечно, не известно, но несомненно число их очень велико.
   В субботу, 27-го, была тревога на северной окраине города. Неприятель бомбил окопные работы, тысячи женщин и девушек своевременно бросили работы и разбежались во все стороны, и потому пострадавших почти не было.
   В воскресенье, 28 сентября, с утра совсем не было тревог, и только в 3 часа была объявлена тревога на 10 минут, без стрельбы из зениток, как говорят в городе, «липовая тревога». В 8 часов вечера снова была тревога, и налетели большие группировки самолетов, застучали зенитки, затрещали зенитные пулеметы, но неприятельские самолеты делали свое жестокое дело: они летали над центральной частью и без разбора сбрасывали свой убийственный груз, разрушая дома и убивая ни в чем не повинных людей, в громадном большинстве женщин и детей. Бомба упала на Дворец Пионеров, на Инженерный замок, повредили цирк и целый ряд домов вдоль реки Фонтанки. Военных «объектов» в этих районах совсем нет, а на вокзалы Московский, Витебский и Финляндский ни одна бомба не была сброшена...
   Объяснить это довольно трудно, но мне кажется, что немецкие летчики, просто долетев до города, без разбора, разгружают свой бомбовозы, чтобы поскорей удрать от случайного попадания снаряда зенитки. Почти каждую ночь видны большие зарева пожарищ — это горят деревянные дачи и домики бедняков, подожженные зажигательными бомбами, а иногда и нашими отрядами войск, охраняющими город, для лучшего обстрела местности, по которой ожидается наступление неприятельских танков и пехоты.
   Настроение горожан в городе 30 сентября очень подавленное: постоянные тревоги, беготня в бомбоубежища, недостаток хлеба (по 200 гр. в день на человека), совершенное отсутствие, картофеля и овощей и удручающие слухи о наших постоянных неудачах на фронтах — все это доводит жителей города до полного уныния. Это прискорбное чувство очень усиливается сознанием абсолютной беспомощности и обидными бессмысленными распоряжениями по городу.
   Зачем, например, выключены все частные телефоны и даже телефоны-автоматы на улицах? (В это время телефоны в учреждениях, складах и т. д. оставлены!) Почему по радио и в газетах передаются только стереотипные малопонятные сведения о боях на фронтах и узко рекламные полуфантастические описания незначительных эпизодов и боевых столкновений маленьких отрядов и отдельных комиссаров, командиров, политруков и очень редко рядовых бойцов, комсомольцев, отрядов партизан, уничтоживших от 2 до 10 немцев?! Неудивительно, что в городе все больше и шире распространяются сенсационные слухи о движениях неприятеля, о его листовках, о его угрозах Ленинграду, об ужасах бомбардировок города, о сотнях граждан, засыпанных в бомбоубежищах и задохнувшихся, под обломками, которые невозможно(?) было отрыть в течение 2 недель(?!), о страшной голодовке, надвигавшейся на город, об изменах, о вредителях, диверсантах и шпионах, пробравшихся в центры управления войсками и города. Подробно описать и пересказать все чудовищные рассказы «очевидцев» невозможно и не нужно. Городские власти всячески борются с «бабьими слухами», но ничего не выходит, слухи удручают и без того удрученных граждан осажденного города.
   Нигде ничего бодрого, радостного нельзя услышать и тем более увидеть. Вот уже две недели как стоит чудная солнечная теплая осенняя погода. Сады, парки и бульвары расцветились разноцветной зеленью от оранжевого тона до ярко лимонного и местами до фиолетового. Красавица Нева сверкает миллионами солнечных бликов. На радостно ярком светящемся фоне стоят темные грустные силуэты наших боевых кораблей, крейсеров, эсминцев и подводных лодок, тщательно(?) замаскированных досками и брезентами, наподобие барж. Громадные транспортные пароходы без паров, криво и косо стоят на буях в ожидании прохода через мосты вверх по Неве. Куда они направляются? Где их хотят «спрятать» от фашистских бомб? Неизвестно.
   Прослушивая утреннюю радиопередачу (по трансляции) 1 октября, я был очень поражен прискорбной вестью об «оставлении нашими войсками города Полтавы». Жгучая досада и глубокая обида окончательно расстроили мое настроение. Полтава! Очаровательный город в садах! Город, связанный с блестящей победой Петра Великого, отдан фашистским германцам! Какая причина поражения нашей армии? Этого мы еще не знаем, но скоро вся страна, вся наша Родина узнает, почему мы не сумели удержать Киев, Чернигов, Полтаву, Кременчуг и вообще, почему германцы побеждают. А пока приходится прислушиваться к зловещим слухам о том, что Украина не желает быть Советской, что какие-то тайные негодяи имеют связь с врагом и «отдают» ему родные, богатейшие края, чтобы образовать «Самостийную Вкрайну».
   Поздним вечером (в 8 ч. 30 м.) началась очередная «воздушная тревога». На город налетели множество, до 30 звеньев, неприятельских бомбардировщиков, началась беспрерывная, беспорядочная стрельба зениток. Бомбовозы отвечали бросанием бомб, то и дело слышались глухие удары взрывов фугасных бомб, разрушающих дома и другие городские здания. Мы, по обыкновению, забрались в «бомбоубежище» сырой холодный подвал шестиэтажного дома № 30 по Ропшинской улице, в котором в первом этаже живет Лёля с Сережей и мужем. Почти 3 часа сидели мы в сыром подвале с земляным полом и железобетонным потолком, подпертым для «прочности» двумя рядами столбов. Скамейками служили кое-как набросанные доски, на которых сидели и полулежали, ежась от холода и сырости, женщины, дети и старики, проклиная жестокого врага и наши «порядки». Наконец послышался сигнал «отбой воздушной тревоги», и большинство граждан с проклятием покинули убежище, но осталось много обитателей верхних этажей дома, переселившихся в подвал основательно. Они перетащили свои кровати, матрацы и большую часть рухляди до посуды и примусов включительно и живут здесь круглые сутки.
   Все эти дни, вернее все время с 25 по 26 сентября, беспрерывно слышится отдаленная канонада орудийного калибра – это наша артиллерия поддерживает ураганный заградительный огонь по наступающему неприятелю, который в свою очередь обстреливает наши позиции и заодно город из своих дальнобойных орудий. Вчера несколько тяжелых снарядов ударили в громадную текстильную фабрику имени тов. Анисимова, разворотили несколько зданий и убили много работниц. Одновременно снаряды попадали в жилые дома и больницы.
   С первых чисел октября ночные тревоги сделались гораздо продолжительней и «злей». Как нарочно, для успеха врага погода стояла прекрасная — солнечные дни и чистые светлые полнолунные ночи. Ночные полеты целых эскадрилий германских самолетов повторялись каждые 20 минут. Всю ночь, до 6 час. утра, всему городу не было покоя от частых громовых взрывов фугасных бомб, сброшенных без разбора на наш город. На Дом Союза Советских художников (ул. Герцена, 38) попало 9 зажигательных бомб, но все они были ликвидированы, часть была сброшена на землю, несколько штук были погашены на чердаках, а одна бомба, пробив наружное остекленное перекрытие выставочного зала, застряла на стеклянном потолке помещения. Служащие здания добрались до нее, вытащили ее за хвост и потушили. Я осматривал несколько мест попадания бомб и был поражен ужасающей силой разрушения фугасных бомб.
   На углу Кирпичного переулка и улицы Гоголя громадный угол шестиэтажного дома провалился до первого этажа, обнажив внутренние стены квартир четырех этажей. Груда кирпичной кладки, кирпичей, перемешанных с изломанными шкафами, кроватями и всякой мебелью, мягкой рухлядью и... человеческими телами — уже мертвыми и тяжело раненными. Группа пожарных, санитары и добровольцы помогали разбирать обломки и освобождать пострадавших, заваленных упавшими балками и строительным мусором. Сколько тут было убито неповинных граждан, никто не знал, но можно было почти наверное сказать, что убито и ранено не меньше ста человек.
   Подобное же разрушение и такой же ужас произошел внутри Гостиного Двора на улице 3 июля (Сад0вой), на Дворцовой набережной, на Татарском переулке и не меньше как в 20 местах города, а кроме того пострадало более 25—30 военных объектов.
   В ночь на 3 октября Николай Николаевич возвращался из Лесного. У Гренадерского моста он попал под град зажигательных и фугасных бомб. Дома и заводские корпуса вдоль набережной Выборгской стороны рушились и падали, а на веренице барж, стоявших у берега, вспыхивали десятки пожаров, быстро охвативших всю линию барж. Зловещее пламя освещало разрушенные здания и отражалось в реке. Рискуя своей жизнью, он перебежал через мост и залег в канаве у Ботанического сада, где переждал несколько громовых разрывов фугасных бомб, обдававших его землей и пылью.
   Выстрелы зениток изредка слышались и были видны светлые разрывы снарядов, но, по-видимому, [они] не производили никакого впечатления на эскадрильи неприятеля. Вообще, мне кажется, что немцы в своих бесчеловечных налетах на Ленинград не обращали никакого внимания на наши зенитки и на ночных истребителей и являлись «хозяевами воздуха».
   Кошмарно-жестокие налеты германских бомбардировщиков на жилые дома граждан уже дали ужасающие результаты: тысячи женщин, детей и пожилых людей искалечены, разорваны на части взрывами бомб и раздавлены под развалинами своих жилищ. На закрытом Смоленском кладбище, в церкви-часовне Ксении блаженной организован временный «морг», Сюда на грузовых машинах, после каждой бомбардировки, то есть несколько раз в день, привозят груды убитых — изорванных, раздавленных до полной неузнаваемости человеческих тел... Особая бригада служащих в милиции внимательно разбирает доставленные жертвы... У некоторых находят в одежде документы, по которым определяют личности убитых, но у большинства, особенно у женщин и детей, не имеется никаких данных для опознания, и эти изуродованные трупы укладываются в ряды для осмотра родными и близкими. Здесь в часы, когда гражданам разрешено «искать» своих близких, происходят жуткие сцены: матери находят своих раздавленных детей, мужья по обрывкам окровавленной одежды, по оторванной руке и клочкам платья узнают жену, погибшую с младенцем, от которого не найдено никаких следов…
   Слезы, проклятия, истерические вопли, крики негодования, громкие рыдания сливаются в общий гул и стоны отчаяния. Опознанные трупы выдаются родным для погребения, а неопознанные останки после четырех дней сваливаются в общую яму «братскую могилу». Такие же «морги» с такими же душераздирающими, жуткими сценами происходят на всех ленинградских кладбищах.
   На Ленинградских боевых фронтах, по-видимому, наши войска, действительно, нанесли германцам целый ряд поражений. Все скудные отрывочные сведения по радио (трансляции) и газетным рассказам и очеркам не дают точных, четких, вполне ясных указаний о положении наших и неприятельских войск и об исходе и результате боевых столкновениях. Сейчас, например, мы знаем, что от Ленинграда «отогнали» врага и что железные дороги на Москву и на восток очищены от вражеских отрядов, а между тем поезда не проходят и город не огражден от угрозы жуткого голодания.
   Громадное число беженцев и множество дезертиров переполняют панели улиц и заполняют многосотенные очереди общественных столовых. Дезертиров и всевозможных «уклоняющихся» в городе стало так много, что по приказу коменданта города и при содействии милиции каждую ночь делаются «обходы» домов. Милиционеры с управдомами и дворниками ночью заходят в квартиры, у всех обитателей проверяют документы и арестовывают тех, у которых отпускные бумаги и паспорта отсутствуют. Эта мера оказалась недостаточной и на улицах появились большие группы милиционеров и вооруженных красноармейцев, которые «прочесывют» улицы, задерживают всех мужчин, проверяют паспорта и свидетельства и арестовывают всех мужчин у которых «документы» вызывали какое-либо сомнение В течение последних двух-трех суток 5—7 октября было «выловлено» и «прочесано» несколько тысяч людей призывного возраста, среди которых оказалась добрая половина дезертиров и людей, бежавших от трудовой повинности. Явление это позорно для нашей армии, так как военное начальство и все Советские организации делают все возможное, чтобы боевые части были обеспечены всем необходимым.
   7 октября германская авиация проявила необычную деятельность. Начиная с половины восьмого вече ра (часа, когда ежедневно начинается «вечерне-ночная тревога») до 2 часов ночи германские самолеты почти беспрерывно бомбардировали и обстреливали из пулеметов весь город и окрестности. Множество зажигательных бомб было сброшено на город — возникло много пожаров, но они были быстро потушены. Всю ночь гремела канонада вокруг города, а в различных пунктах города взвивались ракеты, пущенные негодяями, указывающие врагу ориентировку для сбрасывания бомб. Три «ракетника» были арестованы – все они оказались лицами, служащими на советских заводах.
   На следующее утро радио передало еще одну скорбную весть — наши войска «оставили» г. Орел. Мое на строение жутко понизилось. Враги, очевидно, решили полностью завладеть житницей Украины и одновременно со взятием Орла усиленно нажимают на Вязьму, Брянск и Мелитополь, стремясь подойти к Азовскому морю.
   Через день узнал я, что Брянск тоже «оставлен нашими войсками» и что Мелитополь «под угрозой», одним словом, на Юго-Западном фронте идет очень сильный натиск неприятеля с новыми силами, состоящими из румынских, венгерских, итальянских и чехословацких дивизий, «подкрепленных» германскими отборными отрядами. Подробностей и причин наших отступлений узнать невозможно, ибо все это покрыто «секретностью»... Истина не просачивается ни в радиопередачах, ни в многочисленных военных корреспонденциях, написанных по одному шаблону с восхвалением подвигов наших героев в небольших боевых эпизодах. Газеты заполняют пустые места подробными описаниями необыкновенных, часто невероятных «подвигов» отрядов партизан под начальством коммунистов, К. А. Д. и т. д. В этих очерках и корреспонденциях ярко видна основная цель — загладить, прикрасить печальную правду о наших отступлениях и «оставлениях» Брянска, Орла, Киева, Полтавы и громадных хлебородных густонаселенных пространств «Счастливой Украины», которая, по-видимому, очень слабо участвует в защите своей Родины от германского нашествия. Есть даже подозрение, что в тылу германских боевых сил организованы полки из жителей оккупированных областей для охраны порядка и поддержки боевых линий противника.
   Не прошло и суток, как стало известным, что мы «оставили» гор. Вязьму... печально! Обидно, что наши войска никак и нигде не могут дать серьезного отпора и задержать неудержимый поток стального механизированного врага. Как и прежде, нам не известны истинные причины наших поражений и бесконечные «оставления» крупных городов и громадных пространств Советского государства.
   Налеты германских бомбовозов на Ленинград сделались уже суточным явлением. Каждую ночь приходится проводить в холодных сырых подвалах, громко именуемых «бомбо- и газоубежищами». Я спасаюсь в доме № 30 по Ропшинской улице вместе с женой, дочерью, ее сыном Сережей и мужем инженером-радистом Ник. Ник. М***, но случается, что тревога застает меня в доме № 69 по Пионерской улице, где я все время жил и где находится моя худож. мастерская. В этом трехэтажном доме нет «бомбоубежища», и мы с дочерьми Верой, Ниной, внучкой Руфиной и домработницей Ниной «спасаемся» в дровяном подвале, среди досок и поленьев в мрачной сырой темноте...
   Каждое утро мы узнаем «новости», что фугасу бомбы упади то на Балтийский завод, то на Кировеский проспект, то рядом на Геслеровский переулок и т. д. О зажигательных бомбах говорят мало, жители их не боятся, хотя все-таки каждую ночь город освещается многими красными заревами пожаров.
   Я уже упоминал о громадной фугасной бомбе, брошной на больницу Эрисмана и попавшей в сад у больниц где она, не разорвавшись, зарылась в землю. Точно такой же случай произошел у церкви Св. Екатерины на Кадетской линии Васильевского острова. Здесь также бомба не взорвалась, и наши власти из опасения большого несчастья прекратили всякое сообщение по ближайшим улицам и выселяли всех обитателей домов, находящихся поблизости; даже трамвайное движение по Тучкову мосту и по Кадетской линии — до Среднего проспекта — прекращено до ликвидации опасности от невзорвавшейся бомбы. Василеостровские старушки, прознав про чудесное явление, не без основания уверяют, что действительно несчастное разрушение церкви с живущими в ней моряками отвращено неведомыми силами судьбы.
   Такая же «судьба» спасла сотни людей в доме в углу Малой Разночинной и Геслеровского переулка – против новой бани. Бомба здесь ударила по наклону снаружи в «непараллель» двух неразорвавшихся бомб и зарылась под полом угловой комнаты, в которой помещался «Ленинский Красный уголок». Тут уж старушки никак не могли объяснить этот случай.
Tags: Памятка о Великой Отечественной войне
Subscribe

Posts from This Journal “Памятка о Великой Отечественной войне” Tag

promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments