gistory (gistory) wrote,
gistory
gistory

Category:

Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Тетрадь II

Тетрадь II
 22 августа. Уже два месяца продолжается жесточайшая кровопролитнейшая война (с 22 июня с. г.). К моему душевному огорчению, я до сих пор не вижу конца нашим отступлениям, несмотря на геройские, ожесточенные попытки наших войск сдержать бешеный натиск фашистов.
 Мое душевное самочувствие, конечно, неспокойно, хотя я и знаю, что мой дорогой Евгений находится в довольно безопасном месте на своей службе в артиллерийском складе в городе Лодейное Поле; но теперь трудно говорить о безопасности тыла по сравнению с фронтом, так как немецкие самолеты летают и бомбят не только на фронтовых районах, а залетают далеко в тыл, разрушая все военные и невоенные «объекты». Все мои дочери, жена и внуки пока еще находятся в Ленинграде, но тоже, как и я, живут под ежеминутной угрозой бомбежки фугасными, химическими и зажигательными бомбами. Отсутствие телефонной связи меня очень огорчает, но делать нечего^- телефоны нужней новым воинским частям добровольцев и ополченцев, наскоро формируемых для защиты Ленинграда из рабочих и всевозможной молодежи от 17 лет до 50—55-летних стариков. Несмотря на тревожное настроение и близость коварного упорного врага, я всецело был увлечен художественным интересом к бесконечно разнообразным батальным сюжетам грандиозной войны двух многомиллионных армий на боевом фронте от Ледовитого океана до Черного моря.


 Сотни художественных мотивов и самых интересных батальных тем теснились в моем воображении. К моему счастью, с половины июля я даже нашел применение своему творчеству. Я сначала попробовал выполнить плакат на тему «Колхозники ловят парашютный десант». Отнес первый эскиз в ЛОССХ. Там некий молодой очень шустрый, торопливый человек сказал: «Да-да, снесите, покажите тов. А. Он уполномочен принимать эскизы и утверждать их». Показал я тов. А. Он свысока взглянул на эскиз и начал придираться к мелочам. Я, конечно, плюнул на все его указания и отнес эскиз в издательство «Искусство». Там очень одобрили эскиз и просили как можно скорей исполнить его в красках. И вот началась торговля о количестве красок. Мне предложили удовольствоваться двумя красками (конечно, ради собственной экономии). Я же настаивал на четырех красках, ради большей эффектности плаката. Не сговорившись, я ушел, и эскиз не пошел. Через день меня пригласили исполнить несколько сюжетов для «Народных картин-лубков». Я с жаром принялся за работу и сделал четыре композиции на различные темы, сдал их и мне предложили работать дальше. В это же время меня экстренно вызвали в Академию художеств и дали сверхсрочно заказ написать большую картину-панно на тему «Танки - Доты». Через день я принес эскиз в карандаше. Его сейчас же утвердили, и на следующий день я уже получил готовый холст на подрамнике и приступил к работе в одной из художественных мастерских в Академии.
 Начал я работать 18 августа, а срок окончания был дан к 24 августа. Выставка должна быть осмотрена военными властями из Дома Красной Армии 25 августа. Несмотря на очень сжатый срок, я работал с утра до темноты, успел к вечеру 24-го закончить работу. В мастерскую приходили представители Д. К. А. и одобряли 1 картину. Закончив картину, я узнал, что она является моим пожертвованием в «фонд обороны».
 Тов. Иосиф Адольфович Бродский — заведующий бригадой художников на собрании всех 15 авторов картин объявил, что «художник Владимиров предложил не получать гонорар за работу, считая ее как пожертвование в фонд обороны». Вот этого я не ожидал. А дальше он заявил, что Д. К. А. компенсирует труд художников выдачей премий за картины, и мне сейчас же выдали денежную премию (350 руб.). Теперь картина выставлена на большой трофейной выставке на 1-й Красноармейской улице в спортивном клубе Красной Армии.
 Мои работы в издат. «Искусство» идут хорошо, я уже сдал пять больших акварелей для народных картин — «Германские танки в волчьих ямах», «Разгром германского обоза танками», «Уничтожение германского морского транспорта» и «Бой бронепоезда с германскими танками». Пятая тема «Выход нашего отряда из окружения» — эту тему дал мне Влад. Васильевич Лебедев — художник, ведущий всю редакционную работу в издательстве.
 От моего милого Евгения все нет писем. Уже восемь дней прошло, как я получил письмо (от 26 августа). Говорят, что станция Мга разгромлена фашистскими самолетами и потому письма не доходят; но вообще Лодейное Поле, где находится Евгений, еще не подвергалось нападению самолетов. Вот уже третий день, как всякое почтовое сообщение с Москвой прервано, газеты и письма не приходят, и сообщение идет только по радио.
 В Ленинграде жизнь очень изменилась, на улицах масса беженцев, оборванных, худых жалких, просящих милостыню. Часто случается видеть, как милиционеры вместе с вооруженными красноармейцами на улицах ловят дезертиров и разных темных субъектов. Вид улиц тоже очень изменился: почти все зеркальные окна магазинов первого этажа закрыты грубо сколоченными из досок и брусьев ящиками, наполненными песком, землей, гарью и иногда просто строительным мусором, — это защита от фугасных бомб, которые при взрыве на улицах могли бы превратить в мелкие осколки дорогостоящие зеркальные окна. Двери в магазинах открыты и публика раскупает, конечно, по карточкам, всякие товары и продукты при искусственном освещении.
 Эвакуация совершенно прекращена, по-видимому, потому что все железнодорожные пути находятся под угрозой бомбежки германскими самолетами. Многие заводы и фабрики попали в очень некрасивое положение, часть инвентаря и рабочих эвакуировалось, а на заводских дворах и складах осталось много запакованного с и уложенного в ящиках инвентаря. Также многие фабричные заводские рабочие и инженеры остались здесь.
 Всюду на окраинах города весь день с раннего утра до вечерней темноты многие тысячи женщин роют окопы, противотанковые рвы и т. д. вроде тех, какие эти же люди рыли неделю назад в 30—40-километровой зоне вокруг города, которые, говорят, частично уже заняты передовыми германскими частями.
 Сегодня, 4 сентября, по городу разнеслась радостная весть, что наши войска после упорного боя потеснили немецкие части и даже прогнали назад на несколько километров. Орудийная канонада слышна каждый день, по-видимому, идут жестокие бои, в которых принимает участие Красная Горка и окружающие форты, громящие неприятеля дальнобойными орудиями.
 Я заметил, что в дождливые дни канонада затихает, по-видимому, немцы не любят сражаться в плохую погоду, — интересно, что они почувствуют, когда начнутся осенние, типичные для Ленинграда, недельные холода с мокрым снегом, заморозками, гололедицей и подобными прелестями, к которым мы хорошо привыкли, но для них будет очень неприятным сюрпризом.
 На улицах, площадях, фабричных дворах ежедневно можно наблюдать, как идет спешная военная подготовка всех мужчин от 15 до 55 лет. Они маршируют, бросают гранаты, учатся колоть штыком чучело, изучают пулеметы, автоматы и т. д. Эти все группы будут сформированы в особые отряды, которым будет поручено отбивать натиск немцев на город. Это не добровольцы, которые уже ушли на линию огня, и не ополченцы, тоже уведенные как резерв для пополнения убыли в частях, — это совсем особые рабочие дружины для боя на окраинах и в городе.
 К 1 сентября германские войска, тесня наши части, почти полным кольцом окружили Ленинград. Начиная от устья р. Луги на северо-западе, немецкие отряды всех родов оружия заняли позиции к югу от станции Волосово, затем к востоку от станций Колпино и Саблино, перерезав Московскую линию жел. дороги, протянулись на северо-восток по направлению к станции Мга. Но эта станция еще не занята, а лишь разрушена, и пути постоянно бомбардируются германскими самолетами. На Карельском перешейке немцы заняли станцию Терриоки, перерезав сообщение с Выборгом, где до сих пор еще находятся большие части наших войск. Таким образом, Ленинград имеет выход только по южному побережью р. Невы, Ладожскому озеру и дальше по р. Свири, с небольшим промежутком на востоке до станции Мга. На всем этом неполном кольце ежедневно, верней ежесуточно, идут упорные ожесточенные бои с переменным успехом. Круглые сутки ленинградцы слышат канонады, и, по-видимому, большинство здоровых жителей привыкли к стрельбе, и жизнь в городе течет спокойно, и только громадные многосотенные очереди у магазинов, продуктовых и промтоварных, напоминают о тяжелой жизни в городе.
 Всем жителям розданы карточки на хлеб и вообще на все продукты и даже на промтовары. Выдача по карточкам в августе была вполне достаточная, а на сентябрь норма выдачи была урезана на 30%, и это, конечно, уже неприятно, особенно приняв во внимание, что в магазинах очень мало товаров и даже некоторых продуктов первой необходимости совсем нет.
 Громадную пользу нашей Красной Армии приносят партизанские отряды, разбросанные по всему близкому и глубокому тылу врага. Действия партизан приносят немало хлопот и вреда германскому командованию своими внезапными набегами на военные обозы и на воинские части, идущие на подкрепление передовых частей германской армии. Сведения о партизанских действиях, конечно, бывают иногда преувеличены, но, в общем, факты взрывов мостов, порчи телеграфной и телефонной связи и нападения на обозы с горючим и продовольствием для людей и боеприпасами для артиллерии и пехоты, несомненно, удручающе действуют на врагов и ободряют наших молодцов-красноармейцев.
 Вчера, 5 сентября, ленинградцы с радостью узнали, что на подступах к городу после жестоких боев враги были отброшены на западных и южных участках фронта и что станция Мга снова пропускает поезда с юга (из Москвы). Фашистские самолеты усиленно сбрасывали бомбы на окраины города, на Десной (у Поклонной горы) и по Московской жел. дороге, а немецкая дальнобойная артиллерия, обстреливая город, разбила два дома на Глазовой улице. О количестве жертв точных сведений нет, и вероятней всего, что их совсем нет.
 Сегодня, 6 сентября, я узнал, что германский отряд парашютистов, захвативших железную дорогу у ст. Мга, уничтожен и сообщение с Вологдой, а следовательно с Москвой, восстановлено, и теперь я могу ожидать сведений от моего Евгения.
 Я очень сожалею, что у наших властей установилось правило не сообщать по радио или в газетах, где идут бои и какие рубежи заняты неприятелем, и нам, обыкновенным смертным, приходится довольствоваться случайными сведениями, идущими или от раненых бойцов или от беженцев, эвакуированных из мест столкновений с вражескими отрядами. Все эти сведения, конечно, более похожи на «слухи», но, что же поделать, власти жителям не доверяют, должно быть боятся, что кто-нибудь «прошпионит» эти сведения «врагу», но спрашивается, какому «врагу»? Германцам? Да ведь германцы- то сами находятся в этих рубежах и, следовательно, от них нечего скрывать. А ведь если бы власти официально и правдиво подробно сообщали о положении на боевых фронтах, то все «слухи» и всевозможные кривотолки — «бабьи» пересуды сами собой исчезли.
 Теперь из «бабьих» слухов мы знаем, что во многих пунктах ближайшего к Ленинграду фронта германские отряды оттеснены с большими потерями; также говорят, что на западном и юго-западном фронте наши войска хорошо побили неприятеля, и по радио услышал, что казачья дивизия разгромила большой отряд германо-румынских войск, изрубила охрану фашистского обоза, забрала в плен офицеров и вообще навела панику на вражеские батальоны и роты.
 Был я в ЛенИЗО и ЛОССХе и там узнал, что эвакуация художников Академии художеств не удалась, только «главки» успели проскочить в Самарканд, а художники ЛОССХа и ЛенИЗО все остались в городе, т. к. организация эвакуации была очень плоха и выполнена неумело. Бедные художники оказались совсем без работы, только немногие — единицы продолжают художественную работу, находя ее в плакатах, народных картинах и «открытках» по заказам АОССХа и издательства «Искусство», где я работаю. Громадное же большинство взялись за работу совсем не по специальности: вяжут сети. Какие сети? Да обыкновенные рыбачьи сети, только с большими мережками, — за вязку сетей платят деньги из военной организации, — эти сети не для ловли рыбы, а для маскировки автомашин, танков, бронемашин и т. д. Сетки будут окрашены в Зеленый цвет и в них будут ввязаны зеленые лоскутки материи. Сейчас получили достоверные, не «бабьи», сведения о том, что жел. дорожная линия на Москву через Бологое очищена от фашистов и по ней ходят бронепоезда и эшелонные поезда.
 Сигналы «воздушная тревога» обыкновенно давались днем приблизительно от 8—9 утра и заканчивались в 7—8 часов вечера, за это время давалось от 5 до 7 тревог, продолжавшихся по 20 минут и очень редко доходили до часу и более продолжительности. Во время этих тревог слышались выстрелы наших зениток, расположенных в различных частях города и окрестностей. Случалось иногда видеть очень высоко летающую темную точку — германского разведчика. Вокруг быстро летящей точки то и дело вспыхивали белые клубочки — разрывы снарядов наших зениток. Начиная с 8 сентября, тревоги участились и доходили до 12 раз, причем последняя тревога (10 сентября) началась в 10 часов вечера. Я, как бы предчувствуя неладное, пошел на ночь к Лёле, живущей в хорошенькой комнатке в первом этаже 6-этажного дома на Ропшинской улицей № 30. Со мной пошли жена Мария, дочь Лёля — жена Н. Н. М*** с сыном — 4-летним Сережей. Мы расположились в комнате, попили чаю и готовились лечь спать.
 В 10 ч. 5 минут раздались звуки тревоги и через две-три минуты раздался оглушительный взрыв, сопровождаемый грохотом, звоном, лязгом разбитых стекол и вихрем воздуха, ударившего в комнату через разбитые окна комнаты. Раскаты грохота были оглушительны. Осколок стекла с силой ударил меня в левый висок, и мне показалось, что все кончено, и мы все будем погребены под обломками нашего шестиэтажного дома. Я кричал: «Спасайтесь! Дом рушится!». Мария кинулась ко мне и потащила к двери. Лёля схватила сыночка, а Николай Николаевич, хотя и ошеломленный внезапным взрывом и грохотом, потушил свет и вывел нас в коридорчик, где мы стали спешно надевать верхнюю одежду и наскоро одевать ребенка. В это время раздались еще несколько таких же страшных взрывов и слышались раскаты падения стен каменных домов, пораженных фугасными бомбами огромной силы. Наскоро одевшись, мы все не верили себе, что совсем невредимы и что наш дом не разрушен, а только в нем перебиты буквально все стекла, не только в нашем, но и во всех домах в этом районе. Мария и Лёля, дрожа и спотыкаясь, вели меня по коридорам и темной подвальной лестнице в «бомбоубежище».
 Мы вошли в обширный подвал, разделенный в длину массивной бутово-кирпичной стеной. От этой стены шли два ряда толстых столбов с железными обручами, подпиравшие двухметровые балки железобетонного свода. Здесь уже было человек 50—60 женщин с детьми и небольшое число мужчин. Искаженные от страха лица с лихорадочно бегающими глазами, влажными от слез, и отрывистая беспорядочная речь, прерываемая причитаниями и всхлипываниями, наводили на нас удручающее впечатление.
 Мы молча пробрались в глубину и встали в узком проходе. С улицы доносились громовые раскаты новых взрывов фугасных бомб и пронзительный треск десятка «зениток», тщетно пытающихся «подстрелить» врагов, плывущих где-то далеко в черно-синей высоте.
 Первый страх понемногу стал проходить, руки у Марии перестали дрожать, а крошка Сережа, сидевший на коленях Лёли, привалился к ней и мирно заснул. Граждане вокруг нас тоже заметно успокаивались, стали устраиваться сидеть поудобней, а некоторые попроще укладывались спать на земляной пол. Удары взрывов удалялись, и только зенитка еще усиленно «била» в черную глубину неба. Еще прошло с полчаса, и раздался приятный для слуха звук «отбой воздушной тревоги». Мы покинули гостеприимное «бомбоубежище» и поднялись к М*** в квартиру. Висок саднел и ныл. Я промыл ушибленное место под краном и вскоре забыл, что получил ушиб при взрыве. 
 С этого вечера мы каждый день после обеда уходим ночевать к Лёле и при первой же тревоге спускаемся в полусырой подвал, где просиживаем все время тревожной ночи. Ниночка, Вера и Руфина, а также наша милая домработница «Ноноша» оставались дома и смело прослушивали громовые раскаты взрывов. Во время взрывов бомб 10-го [сентября] на углу Геслеровского и Зелениной улицы полуразрушен дом, а рядом совсем разрушен дом, в котором было убито около 80 учеников ремесленного училища. Все стекла перебиты.
Tags: Памятка о Великой Отечественной войне
Subscribe

Posts from This Journal “Памятка о Великой Отечественной войне” Tag

promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments