?

Log in

No account? Create an account
gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
И все как один умрем за Русь Святую…
gistory, Gistory_ru
gistory
Книга «Своя чужая война», заявлена как дневник русского офицера вермахта, на самом деле является «карманным» справочником по истории участия русских эмигрантов в войне на стороне Германии.
Она состоит из двух частей: собственно дневника Ростислава Завадского и обширного предисловия к нему, в котором рассказывается о предыстории и причинах, которые побудили русских офицеров, оказавшихся в Европе после окончания Гражданской войны, примкнуть к германским войскам. Предисловие занимает 50 страниц, буквально нашпигованных информацией, к которым прицепом идут 20(!) страниц ссылок и примечаний.

Русские эмигранты, в период между мировыми войнами поделились на «оборонцев» и «пораженцев», также как в 1917 году делились русские революционеры. Наиболее активными пораженцами были большевики и В.И. Ленин, что впрочем, не помешало ему перейти на позиции «оборонца» после захвата власти.
Если оборонцы практически не приняли участия во Второй Мировой Войне, то пораженцы напротив стремились оказаться на фронте и принять активное участие в войне против СССР. Многим из них казалось, что достаточно немного поднажать и советский строй рухнет, и вернутся старые времена – вновь наступит «серебряный век», а народ будет встречать их цветами как освободителей.

Пораженцы не сидели, сложа руки, а готовились к войне, в Европе были созданы военные организации, к которым были приписаны бывшие офицеры, принимавшие участие в Гражданской войне, а также их дети, которые на войну не успели. Для них были организованы курсы, на которые принимались «все молодые люди, не советские подданные, достигшие 16 лет, с образованием 4 классов среднего учебного заведения, желающие служить в будущей русской армии».

Ростислав Завадский родился в 1908 году и конечно не принимал участия в Гражданской, но когда его семья перебралась в Бельгию, вступил в «Русскую Стрелковую генерала Врангеля Дружину» в Брюсселе, где получил чин подпоручика.

В начале войны Завадский примкнул к сформированному в Бельгии Валлонскому легиону. Он был среди самых первых добровольцев. Иных возможностей оказаться в России у него на тот момент не было. Высшие чины Рейха были против участия русских эмигрантов в войне против СССР, хотя их желания и шли в противоречия с потребностями вермахта. Германской армии требовались переводчики, и эти вакансии было невозможно заполнить за счет «чистокровных арийцев» или русских имеющих германское гражданство. Все эти коллизии подробно разбираются в предисловии.

В итоге, несколько сотен русских эмигрантов, некоторые из которых вообще не имели гражданства, оказались в 1941 году на территории СССР. Кто-то «успел» к началу войны, кто-то, как Завадский задержался и вступил на землю своих предков уже осенью 1941 года.

Завадский стал вести дневник с момента своего поступления в Валлонский легион и по его записям хорошо видна его трансформация от восторженного патриота старой России к жестокому оккупанту, который готов устанавливать новый порядок огнем и мечом. В отличии от дневников немецких солдат и офицеров или дневников, написанных по другую сторону фронта, он являет нам третью точку зрения на происходящее. Взгляд человека, который всей душой болеет за Россию, но вынужден воевать против русских людей.
Вначале мы видим восторженного 33 летнего русского офицера в немецкой форме, который истово молится вместе с прихожанами, рефлексирует из-за шуток немцев по поводу российской бедности и неустроенности: «По поводу русских вагонов, в которые нам пришлось перебраться, выслушал много острот. Опять защемило сердце. Как Вам не стыдно, г.г. идеалисты, когда же Вы сознаете, что виною этому Вы. Вагоны действительно дрянные, но ведь это 4го класса, да и стройки наверно 1900х годов. Все хорошие вагоны большевики успели угнать».

Его «бомбит» за Россию, и в какой-то момент он кажется «своим» среди чужих, но чем дальше, тем меньше он свой и все больше чужой. Постепенно восторги от возвращения на Родину уступают место «бытовухе» - нехватке сигарет, сахара, переживаний о багаже, который где-то затерялся с обозом. И надо сказать, что в этом он мало отличается от добровольцев-ополченцев по другую сторону фронта, у которых в письмах все тоже самое.

Несмотря на личный характер дневника его автор все же бессознательно (а может и вполне осознанно) описывает себя в более выгодном свете. На мой взгляд, очевидно умалчивает о некоторых своих поступках, которые могли бы огорчить семью. Они с женой очень любят друг друга и конечно он не будет упоминать о тех, кого он отправил на казнь или о подружках из сел, которые входили в его зону ответственности. Да, Завадский, в отличии от валлонов, которые понесли огромные потери на фронте и были вынуждены просить о замене, большую часть времени провел в тылу, на полицейской должности.

В ноябре 1942 года он формирует подразделение из пленных, в которых, как ему кажется, видит возрождение России: «В данный момент по всей моей «казарме» разливается песня, песня, от которой затрепетало бы не одно эмигрантское сердце: «Вспоили вы нас и вскормили, отчизны родимые поля»... За этой последует следующая: «Смело мы в бой пойдем за Русь Святую»... Поют их парни молодые, России никогда не знавшие, получившие чисто советское воспитание, но... через две недели другого воспитания почувствовавшие, что они, прежде всего, русские, и что они прикоснулись к чему-то новому, может, еще не вполне им понятному, но близкому — родному». Возможно, Завадский упустил, что его бойцам эта песня была хорошо знакома с другими словами: «Смело мы в бой пойдем, За власть Советов, И как один умрём, В борьбе за это». Играя в «старый режим» Завадский радуется, что потешная армия приветствует его «Здравия желаем, Господин Поручик!» видя в этом сходство с суворовскими временами. Но пройдет совсем немного времени и его «христолюбивое воинство» попытается уйти обратно к красным.

Большевикам хватило 20 предвоенных лет, чтобы создать нового советского человека. Он не был совершенным, но этого срока хватило, чтобы запустить в обществе необратимые процессы. На первый взгляд обычным крестьянам было все равно, какая на улице власть, но это безразличие оказывалось на руку более сильному противнику. Большинство населения легко принимало сторону того, кто казался сильнее. Для них оказались чужды высокие идеалы, которым был привержен Ростислав Завадский, они одинаково легко нарушали любую присягу – не желая умирать за идею. Конечно, это упрощение – можно привести множество примеров идейных борцов за советскую власть, правда, не всем им выпало испытание пленом или оккупацией...

А Завадский, в конце концов, вместе с остатками валлонов оказывается в СС, что, наверное, закономерно, становясь совсем чужим и окончательно противопоставляя себя Советской России. Той России, которую он искал, уже не осталось, она непостижимым образом растворилась. Растворился и Завадский, пропав без вести во время прорыва из Черкасского котла в 1944 году. Возможно, для него это был наилучший исход.

Кроме собственно истории о Ростиславе Завадском из дневника и дополнительных материалов, отчетов и писем Завадского и его сослуживцев можно почерпнуть множество подробностей о жизни на оккупированных территориях (картина безрадостная), о ситуации в немецком тылу, транспортных проблемах первой зимы и других мелочах.

Публикатор дневника Олег Бэйда, известен историческими работами по истории Второй мировой войны, в том числе книгой «Французский легион на службе Гитлеру. 1941-1944 гг.». Он смог убедить сына Ростислава Завадского, передать ему дневник отца, а также фотографии и письма. Кроме того, ему посчастливилось найти ряд архивных документов, в том числе отчет Завадского для Управления РОВС.

Если говорить о недостатках книги, то единственное на что можно посетовать, это сам жанр дневника, который, как правило, не предполагает существенных отступлений непосредственно в тексте. В качестве альтернативного жанра можно было бы назвать книгу Габриэля Городецкого «Stafford Cripps in Moscow 1940-1942: Diaries and Papers», в которой дневники английского посла в СССР сплетены с другими дневниками и воспоминаниями о том же периоде. Впрочем, дневник посла дан фрагментарно, зато дневник Завадского мы получили полностью без изъятий и авторского вмешательства – а обширные примечания к дневнику даны в конце книги.

Книга выпущена издательством «Посев», что является дополнительным гарантом качества публикации. Лично для меня, комсомольца-политинформатора 80х годов, «Посев» являлся (да и является) символом «оголтелой антисоветчины», а раз так, то едва ли можно найти иное издательство, которому можно доверить выпустить дневник такого явного «врага советской власти», как Завадский. Это столь же логично, как и то, что толковый английский словарь должен издаваться в Оксфорде, а не в Москве.

Книга «Своя чужая война» пока еще доступна на Озоне

Posts from This Journal by “книги” Tag

  • За веру и бомбу

    Тем, кто еще не успел прочесть замечательную статью «За веру и бомбу»: удивительная жизнь полковника Бориса Пашковского-Пэша,…

  • Портрет врага

    В издательстве "Европейского Университета" вышла книга " Заметки о войне на уничтожение. Восточный фронт 1941-1942 гг. в записях…

  • Книга про Новоград-Волынский УР

    В Киеве вышла книга про Новоград-Волынский УР. Тираж - 250 экземпляров. Цена на рубли порядка 1500 + пересылка - недешевая (книжка весит 1,5 кг).…

  • Старик Державин их заметил...

    За более чем полгода после издания "Оленинский рубеж" добрался до Тверских краеведов. В Тверской библиотеке прошла выставка, на которой…

  • Стартовал non/fiction

    Сегодня в Центральном Доме художника на Крымском Валу открылась 18 Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fictio№, которая продлится…

  • Москва 1941

    Однажды в суровую зимнюю пору ко мне постучался товарищ sirjones... Действительно, была зима, декабрь и SirJones сделал предложение,…

  • Печатный продукт

    Тема "28ми" находит свое воплощение и в новоизданных книгах К премьере фильма "28 панфиловцев"! Первый правдивый роман о…

  • Совпадение? Ну думаю.

    После присуждения нобелевки Светлане Алексиевич, перечитал ее без сомнения эпохальный труд "У войны не женское лицо", который она…

  • Торопецкая операция. Части 5 и 6

    Перепечатка книги серии "Из опыта боев Отечественной войны", которая была издана Военно-историческим отделом Генерального штаба Красной…


promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

  • 1
все наоборот-- почти все вели :9 откуда потом появились эти "воспоминания"?

может быть на основе жбд, может быть у кого то память была хорошая. Письма домой могли тоже помочь освежить память.
Но какие то записи точно были, насколько регулярные и полные - большой вопрос.

белов, еременко, возможно жуков??- это только то что на поверхности. Да Шапошников, тоже кажись, но эти записки сразу же засекретили :)

Ну ГКЖ вроде что-то писал.. Остальные разве тоже? Хотя может вы и правы..

  • 1