?

Log in

No account? Create an account
gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
Доверяй, но проверяй
gistory, Gistory_ru
gistory
В рассказе Александра Бека "Последний лист" 1942 года Момыш-Улы эффектно отрезает и сжигает часть листа карты восточнее Крюкова.

"Из полкового сейфа принесли старую карту, склеенную из нескольких листов. Развернутая, она оказалась не квадратом, а широкой полосой и едва уместилась на длинном столе. Маленькая электролампочка, укрепленная на потолке, ярко освещала бледную сетку топографических значков, кое-где пересеченную линиями красного и синего карандаша. Карта звалась стотысячной: одному метру соответствовало сто километров местности.
...
Многие из тех, кто собрался на этот вечер у командира полка Баурджана Момыш-Улы, знали карту наизусть: на одном конце был район Волоколамска, на другом - Москва.
Кто-то поднял свешивающийся край и удивленно спросил:
- Почему последний лист оборван? Почему здесь нет Москвы?
Все посмотрели на карту. Последний лист действительно выглядел странно: от него осталась лишь узкая лента, приклеенная к соседнему листу.
Край был аккуратно обрезан, но в середине, где разными шрифтами дважды повторялось слово "Крюково" - станция и село, бумага была порвана".

Момыш-Улы:

"Я достал карту и не нашел Крюково. Развернул новый лист... Ага, вот оно... И тут же, на этом же листе, огромное средоточие топографических знаков - Москва. Надо было намечать маршрут, давать распоряжения, а я смотрел и смотрел на сбежавшиеся вместе квадратики, кресты, полоски, на явственно проступающие ломаные и кольцеобразные просветы московских улиц".

"Я сидел над картой и, рассматривая худший вариант, искал, нет ли от Крюкова до Москвы промежуточного рубежа, где можно было бы крепко зацепиться. Искал и не нашел. Вывод: Крюково последний рубеж".

"Вопреки правилу, сложил ее иначе: сломал бумагу поперек. Там, где кончалось Крюково, я с силой провел пальцами по сгибу, чтобы больше тут не разгибать. Нажимая, я в одном месте задел ногтем и порвал бумагу.
На столе лежали разные документы. Встаю, рассматриваю, кое-что кладу в полевую сумку, кое-что отдаю Сулиме. Наконец беру карту, и вдруг, должно быть, я неловко ее взял - она развернулась, и я опять увидел огромную черную полуокружность, увидел то, что решил не видеть. Я сказал Сулиме: "Дайте перочинный ножик".
Сулима достал и раскрыл нож, я сел и не спеша, аккуратно отрезал загиб, как разрезают книгу, отделив все, что было на восток от Крюкова. Затем протянул Сулиме и сказал: "Сожгите..." Он переспросил: "Как?" "Сожгите", - повторил я".

Полностью рассказ например здесь.

Берем "сотку" с Крюково - вон он почти в самом верху двумя квадратами ниже цифр 86. А где Москва?


Москва на следующем листе.


И конечно командир полка не мог и не должен был знать об оборонительных рубежах (во множественном числе), которые были уже построены у него в тылу. Воевать полку по "сотке" несколько сложновато - все полоса укладывается в пару "квадратов" - сторона которого 2 км. Скорее всего склейка была из 1:25 000 или даже 1:10 000, на которых Москвы конечно же не было.

Рассказ конечно красивый, но это скорее всего лишь вымысел Бека.
"Рассказ был также напечатан в журнале "Дружба народов", 1958, No 2, под рубрикой: "Из фронтовых записей".
"Последний лист" написан в ходе создания двух первых повестей "Волоколамского шоссе", но в них не вошел. Работая над "Резервом генерала Панфилова", Бек предполагал включить рассказ в эту, завершающую, повесть книги. "Придумал наконец эпилог, - записывает он в дневнике, - сделаю его из рассказа "Последний лист". Весомо, серьезно" (Архив Бека). Однако в дальнейшем писатель этот замысел отклонил
".



Posts from This Journal by “Панфиловцы” Tag

  • Мединский никак не угомонится

    Будут жить 28 Новое о подвиге героев-панфиловцев https://rg.ru/2018/12/02/medinskij-nazval-sensaciej-novye-dokumenty-o-geroiah-panfilovcah.html…

  • 28 солдат Ивана Панфилова

    Яндекс запустил сервис типа-блогов, но туда с успехом понабежали контентопроизводители, которые выдают на-гора несусветную чушь. Не обошли они…

  • Расстреливать на месте

    Ранее я ошибочно утвержал, что к 15 октября практики расстрела на месте не было, а напротив, выполнялись долгие бюрократические процедуры. Однако,…

  • Панфиловец в "Коммунарке"

    На сайте Коммунарки обнаружился: Киселев Прокофий Семенович. Род.1912, с.Тюп Тюпского р-на Иссык-Кульской обл. Киргизской ССР; русский, б/п, обр.…

  • И снова о...

    Оригинал взят у twower в И снова о... Вчера в одном из павильонов "Армия-2017" присутствовал на лекции Н. В. Илиевского…

  • И снова Добробабин

    Как оказалось, «Городской методический центр Департамента образования города Москвы» выпустил мтодическое пособие, в котором фактически…

  • Я горжусь такой славной смертью своего мужа

    Полный текст письма Гундиловича и воспоминания Нины Клочковой Наконец я добрался до оригинала письма Гундиловича, которое он написал жене Клочкова -…

  • Момыш-Улы про приказ 0428

    В комментариях мне указали на роман-диалог «Истина и легенда» который подан как интервью с Момыш-Улы. Среди прочего автор спрашивает его…

  • Панфиловские парадоксы

    ... Пехотные общевойсковые начальники не заботятся о приданной им артиллерии и оставляют ее действовать самостоятельно. В боях под Спасс-Рюховское и…


promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

  • 1
Ещё одна версия этой истории от самого БМУ
«Поступило боевое распоряжение, приказ из штаба дивизии, в котором отход был намечен через Матушкино – Алабушево: занять оборону, по военно-топографическим понятиям, по западной окраине деревни, а на самом деле станцию – населённый пункт Крюково. Цель была одна – не допустить врага к Москве. Прежде чем принять какое-нибудь решение, командир должен тщательно изучить местность по карте.

Моим адъютантом был лейтенант Сулима, высокий сероглазый украинец, молодой, воспитанный, культурный, честный. Адъютант, если он толковый и работоспособный, – хороший помощник. Адъютант должен с полуслова понимать командира, создать обстановку для плодотворной работы, регулировать режим времени своего командира. Единственным таким адъютантом у меня был Сулима, до него и после него я уже не имел настоящего адъютанта. Когда командир думал над каким-либо решением, Сулима сам не мешал ему и другим не позволял этого делать. Это может сделать не всякий. Многие из наших молодых военных понимали свои обязанности не так. Многие адъютанты понимают свои обязанности как лакейские – это неверно. К тому же Сулима был очень смелым и храбрым солдатом.

Когда я изучал по карте направление на Крюково, на моей карте на правом углу мне все виделось чёрное пятно. Циркулем отмерил расстояние, мы находились в 30 километрах от Москвы. Изучая местность от Крюково, нужно было предусмотреть все направления. Командир, который изучает местность только в одном направлении, ошибается. Надо продумать варианты разносторонне и глубоко и только тогда принимать решение.

Мы отступали. Сам собой напрашивался вопрос: удержимся ли мы в Крюкове? Если нет, то в каких пунктах сможем снова укрепиться? Если не удержимся в Крюкове, то остановка должна быть только в Москве... Вы все знаете, какое положение было в этот момент в Москве. Она была под бомбёжкой.

С батальоном я провёл 27 боев, с полком – 13. В результате последних боев полк уже не был полком – это была маленькая боевая группа мужественных людей, закалённых в сражениях, численностью не больше батальона, а называлась полком, и требования к ней предъявлялись, как к полку. Ну что же! Повоюем в Крюково, подойдём к Москве не больше чем с ротой, по всей вероятности.

Я изучал карту, в это время многие пытались ко мне попасть, но адъютант их не пускал. А карта города Москвы, где мы могли бы воевать после отступления из Крюково, представлялась мне чёрным пятном, пятном позора, не участвовать в позорных боях на улицах Москвы, вырезал из всей своей карты участок Москвы и отдал часть адъютанту, приказав её сжечь. Карту с нашим участком Москвы, датированную 30 числом, можно найти в архиве 19-го гвардейского полка.

Мною было решено дальше Крюково не идти, поэтому не было надобности иметь эту карту, тем более что это чёрное пятно раздражало. Молча сели верхом, догнали полк и 30 ноября заняли Крюково, его западную окраину, я собрал всех командиров подразделений, объявил, что ни одному честному офицеру, командиру и солдату дальше Крюково я идти не разрешаю».
<из книги: Б. Момыш-улы. Психология войны. Алматы, изд. Казахстан, 1996, сс.146>
http://zhurnal-prostor.kz/index.php?id=400
http://zhurnal-prostor.kz/index.php?id=421

Я полагаю, что творчество Момыш-Улы достойно отдельного исследования.
Бек превратил его в легенду, в которую Момыш-Улы поверил, вжился и сделал частью своего прошлого. Это почти как в "Бегущий по лезвию", где андроиды принимали заложенные в них воспоминания за свои собственные.
Эпизод с картой был придуман Беком, сам Момыш-Улы конечно же не мог воевать по километровке - у него были начерченные схемы на которых конечно никакой Москвы не было. Сам герой был очень вспыльчивым и агрессивным, потому с ним либо разговаривали о том, что ему приятно, либо разговора не получалось.
Таким образом можно взять творчество Момыш-Улы и посмотреть, что заимствовано из Бека, что было на самом деле и так далее.

Ага. "Синдром Кривицкого". Мухамедьяров "побывал" на параде 07.11.1941, Логвиненко "написал" статью в Красную звезду, Васильев слышал "свист" Доборобабина )


  • 1