March 4th, 2020

gistory, Gistory_ru

Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Тетрадь XII

Тетрадь XII

   Дома мы не праздновали 1 Мая, а пошли (я и Мария) по приглашению к милой гостеприимной Тамаре Александров не и Василию Андреевичу. У них мы провели несколько счастливых, радостных часов, забывая о тяжелых днях голодной жизни. После радостных разговоров любезная хозяйка пригласила перекусить, а жизнерадостный украинец угостил горилкой, вкусно настоянной на сухих мандариновых корках. Выпили немало и закусили сытно и обильно, так что встреча праздника останется надолго в памяти о прекрасных чутких людях, наших друзьях. На следующий день (2 мая) |пришла навестить нас дочь Лёля с милым внучком Сержей и мужем — искренним другом Николаем Николаичем или, верней, Колей. Они привезли с собой из Лесного, где они теперь живут, крупы и проч. для «общей каши», а Коля подарил мне бутылку спирта. Сварили кашу, попили чаю, а я спирту, порадовались за загорелого краснощекого веселого мальчугана Сережку. Он заметно окреп, вырос и стал хорошо выговаривать слова, которые он еще недавно совсем плохо говорил, пробыли они до б часов, т. к. путь в Десной на двух трамваях представляет большие трудности, особенно с малышом, ибо все вагоны переполнены до невероятности. К Гале, жене Евгения, мы нанесли визит 3 мая, посидели у нее, поласкали Игорьчика и скоро ушли, но милая Галя не пустила нас, пока не накормила супом и вкусными конскими котлетами. На следующий вечер мы навестили Александру Гавриловну и Клавдию. Обе они очень похудели и выглядят плохо, я очень боюсь за них, но питаются они не худо, хлеба достают много, а Клавдия ходит в столовую на «усиленное питание» и говорит, что чувствует себя хорошо. Каждый день около часу дня приходится слышать воздушную тревогу, но иногда самолеты даже не появлялись над городом, т. к. наши истребители, своевременно вылетев навстречу, прогоняют немцев обратно. Немцы, видимо, также очень не любят наших молодцов-зенитчиков, устраивающих «огненную завесу» из выстрелов своих зениток, густо расставленных по берегам Невы и окрестностям города. Я знаю несколько случаев, когда германские самолеты, объятые пламенем, падали в городе и окрестностях, а один бомбовоз, метивший разбомбить наши боевые суда, упал, как подстреленная ворона, в Неву близ моста лейтенанта Шмидта.

Я принялся хлопотать об «усиленности питания» для себя, Марии и Руфины. Мы переговорили с Тамарой Александровной. Она любезно помогла нам и дала ценные указания, даже достала талончики к докторам в поликлинике. В назначенный день я пришел на осмотр. Докторша, осмотрев мою ногу, заявила мне, что я почти здоров, но что она может доставить возможность «подкормиться»! Я, конечно, поблагодарил ее и в душе, посылая ее чёрту, пошел домой. Через день я выстоял многочисленную очередь «на осмотр комиссией».
В первый день не удалось попасть, а на следующий день я и Мария получили талоны, были опрошены комиссией из одного человека (!) — доктора Зои Андреевны. Дали направление в столовую «фабрики-кухни», где буду питаться с 18-го.
Collapse )
promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…
gistory, Gistory_ru

Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Тетрадь XIII

"Пропущенная тетрадь", в которой описывается жизнь в стационаре для дистрофиков в марте 1942 года.

Тетрадь XIII

Жизнь в стационаре.

20 марта [1942]. В стационаре.

Грустный тяжелый день 18 марта — день безвременной смерти моей дорогой Ниночки от истощения и легочного процесса. В этот же день я получил извещение о направлении в стационар от ЛОССХа. Я сейчас же заявил, что не могу занять свое место 18-го, а что 19-го г с 10 часов утра я явлюсь на свое место в стационаре.

Собрав все предметы, с которыми я должен явиться, и поцеловав в последний раз в жизни мраморно-холодный лоб Ниночки, я и Верочка поплелись в 23° мороза с саночками через мосты на б. Гороховую, Мучной, Апраксин, прямо к театру имени Горького. Походив по темным холодным коридорам и лестницам, мы довольно скоро нашли обеденный зал и в зале разыскали любезную гражданку-бухгалтершу, проверившую мои бумаги продуктовые карточки и принявшую от меня 108 р. 70 коп. за 14 дней пребывания в стационаре.
Когда все было оформлено, я с Верочкой выпили по кружке кофе и она уехала домой, оставив меня в «палате» — большом мрачном сводчатом помещении с маленькими окнами, еле освещающими более двух десятков разнообразных коек с лежащими, стоящими и ходящими силуэтами людей в самой разнообразной одежде, но все в валенках, а большинство в «стеганках».

В первые же минуты я узнал художников В. П. Белкина (Вениамина Павловича), художника Г. Н. Траугота [traugot_g_a_v] и Леонида Илларионовича Каратаева. На чисто товарищеской почве, поддержанной профессиональным общественным родством (все члены ЛОССХа), мы скрестились и сдружились. Ходили обедать и ужинать, а на следующий день перебрались в отдельную комнату бывшую когда-то кухней.
Collapse )