?

Log in

No account? Create an account
gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
История 13 ДНО (140 сд). Часть 5
gistory, Gistory_ru
gistory

Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения"

ХII.
Перед началом переправы раненых за Днепр, две роты «калибровцев» только успели вырыть неглубокие окопы, как им пришлось вступить в бой. К счастью, саперы успели еще накануне установить минные заграждения. Немецкий отряд силой пехотного батальона должен был прочесать лес между рекой Солей и Днепром. Южнее Холма – Жирковского немцы намеревались оборудовать аэродром, но пробивавшиеся с запада отдельные мелкие группы наших войск были для немцев помехой. Серьезного сопротивления немцы здесь не ожидали.
Разведка немецкого батальона приблизилась к боевому охранению и была встречена огнем. За разведкой выступила рота, но от меткого и дружного огня наших ополченцев ее состав сильно поредел. Немцы залегли и начали окапываться. Вскоре им на помощь подошла еще одна рота. Немного позднее командир батальона Кириллов заметил движение еще одной роты немцев к берегу Днепра. Немцы пытались зайти во фланг нашей обороны от Днепра. Немцев подпустили поближе, дав им возможность зайти в коридоры минного поля. По особому сигналу был открыт огонь сразу из всех видов оружия. Особенно хорошо действовали наши пулеметчики и минометчики. Немцы заметались, ища выход из минных коридоров, и несли при этом большие потери. Бой затих только с наступлением темноты. Саперы отправились на восстановление минных заграждений. За ними поползли группы бойцов за трофейным оружием.

К утру в наших окопах у бойцов появились немецкие автоматы с 3-мя, 4-мя обоймами патронов и немецкие ручные гранаты.


С поля боя притащили несколько раненых немцев. От них удалось узнать только конкретную цель боевой операции их батальона. Общие сведения об обстановке подтвердили только то, что рассказали нам пленный командир взвода, взятый нашей второй разведгруппой.

Бой на этом участке вызвал немало тревожных опасений, так как на подступах к переправам скопилось большая масса транспорта с ранеными и плохо вооруженных бойцов, которые поодиночке и малыми группами выходили из окружения с запада в этот район. Они собирались у переправы по указанию командиров подразделений из войск генерала Болдина, выполнявших задачу организации выхода из окружения своих частей и подразделений. За эту ночь через Днепр переправилось свыше 1000 машин, большинство из них с ранеными бойцами. Остальная часть везла различное боевое имущество.

Часть этих машин мы разгрузили и использовали их для перевозки наших раненых бойцов.
По переправам для живой силы в эту ночь прошло много солдат. Это были одиночки и мелкие группы разбитых частей 19, 20, 30 и других армий. Среди них были и артиллеристы, и танкисты, но без своей боевой техники.
Грустно и тяжело было смотреть на эту массу бойцов, движущихся через наши боевые порядки. Была лишь надежда, что они благополучно выйдут на восток, где их вооружат, и они снова превратятся в боевую силу, способную защитить Москву.

У нас возникала тревога, не смалодушничают ли наши бойцы, и не пристроятся ли они к этим уходящим на восток колонам. Но никто из наших ополченцев из 1737 и 1738 полка не поддался такой слабости. Но все же, надо признать, что среди бойцов 1739 полка были люди, которые впали в панику. И это был не рядовой, а батальонный комиссар 1739 полка Борисов. В дивизию он прибыл по мобилизации. До войны работал в отделе пропаганды и агитации Ростокинского райкома партии. До 1937 года служил в Красной армии политработником. За все истекшие горячие для всех рядовых и командиров сутки он просидел в штабе полка, ни в одно подразделение не пошел, несмотря на соответствующие указания о личном общении военкомов полков с бойцами и командирами в эти дни. Когда ему было сказано, что его поведение иначе как саботажем не назовешь, он стал истерично оправдываться, что устал, измучился. Он заявил, что ополченцев оставили в арьергарде на гибель, а молодые здоровые отступают к Москве. Для военкома такое поведение было малодушным и недопустимым. Мы отстранили его от работы, возложив его обязанности на секретаря партбюро полка, прикрепив ему в помощь работника политотдела дивизии. Этот Борисов, следуя три дня спустя из полка в политотдел дивизии, пропал без вести. По пути его следования в дивизию боев не было. Ничего не известно об его исчезновении.

Не повезло нам с военкомом 1738 стрелкового полка ст. политруком Серебряковым, также мобилизованным. Он еще под г. Вязьмой непрерывно жаловался на геморрой, и накануне выхода на Днепр его пришлось оправить в госпиталь. Толку от такого политработника не было никакого, он боялся людей. В подразделениях он бывал только тогда, когда его вытаскивал с собой я или работник политотдела дивизии. Замена Серебрякова ст. политруком Архаровым была сделана в самый горячий момент переброски дивизии на Днепр. Архаров не успел еще освоиться в полку, очень робко брался за выполнение своих обязанностей. Вот по этим причинам в эту ночь и на следующий день мне и начальнику политотдела дивизии пришлось уделять особое внимание этим двум полкам.

В 1739 полку обнаружились серьезные изъяны в организации обороны и расположении боевых позиций, допущенных из-за недостатка опыта у командира полка полковника Пискунова, бывшего кавалериста, находившегося в запасе со времен гражданской войны. Организацию обороны в условиях современной войны он представлял себе плохо. Убедившись в допущенной оплошности, он энергично начал исправлять свои ошибки. К счастью, левый фланг полка располагался по перелескам, скрывающих проведение окопных работ от воздушной разведки немцев. Поэтому исправления по расположению боевых позиций можно было проводить и днем.
С тревогой мы ждали наступления дня 4 октября. С рассветом, когда хвостовые колоны еще не успели скрыться в лесу, южнее Михалева в небе появились «Мессершмидты». Парами они стали облетать Днепр и берег Вязьмы, а затем и над всем пространством наших боевых позиций. Затем они удалились, а возвратились, сопровождая «Юнкерсы».

Началась бомбежка переправ, сначала разбомбили ложные переправы, наспех сделанные из ворот, дверей от сараев, старых досок, скрепленных проволокой. Затем немцы заметили настоящие переправы и начали их бомбить. Сохранилась только понтонная переправа, которую успели развести и замаскировать в растущих вдоль берега Днепра кустах.

После бомбежки переправ часть «Юнкерсов»» полетела бомбить район нашего КП. При этом немцы заметили движение десятка машин с ранеными, переправленных ночью из-за Днепра и задержавшихся из-за плохой дороги. От этой бомбежки пострадали несколько машин с нашими ранеными, плохо замаскированных в небольшом кустарнике. Одна из бомб попала в блиндаж, где находились пленные немцы. Погибли и охранявшие их двое часовых. КП дивизии вечером пришлось переводить на новое место.
Следующий налет «Юнкерсов» был днем. Они прилетели тремя группами. Первая группа из 9 «Юнкерсов» сходу стала пикировать на боевые позиции «калибровцев» южнее Холма – Жирковского.
Семь «Юнкерсов» бомбили наши подразделения на плацдарме северного берега Вязьмы. С этими участками бомбежки была прервана связь.

В большой тревоге прошли часы ожидания сообщений о состоянии наших подразделений.
Когда бомбардировщики улетели, К ротам за Днепр были отправлены санитары и связной, для выяснения обстановки. При переправе через Днепр эта группа была расстреляна с бреющего полета внезапно налетевшими двумя «Мессершмидтами». Связь все-таки удалось восстановить.

Командир батальона Кириллов сообщил, что наблюдатели заметили скопление немецкой пехоты на окраине Холма – Жирковского. Потери от бомбежки были меньше, чем можно было ожидать. Комбат настойчиво просил подкрепления потому, что особенно на флангах у него слаба оборона и почти нет резерва.

Более серьезные потери от бомбежки понесли роты на северном берегу Вязьмы. Особенно пострадал левый фланг. Здесь немцы корректировали бомбежку трассирующими пулями и ракетами с опушки леса.
Именно на этих двух участках почти одновременно началось наступление немцев.

 Но как они не напирали, пуская тремя заходами цепи одна за другой, их атаки были отбиты. Но, отступая, они не ушли далеко, лишь отодвинулись подальше от минного поля. Участок минного поля перед каждой нашей ротой был усыпан труппами немецких солдат.

Когда обсуждался вопрос о переброске подкрепления комбату Кириллову, от генерала Болдина прибыл посыльный с сообщением о том, что вечером ожидается прорыв танкового полка из танковой дивизии его войск, пробивающегося от станции Конютино. Необходимо было предупредить об этом Кириллова и организовать должную поддержку этому полку. Для этого он направлял Кириллову группу из 100 танкистов под командованием полковника Михайлова. Следовательно, нужно было организовать взаимодействие между этими подразделениями.

Также имелись сообщения от других групп войск, пробившихся из окружения из района станции Вадино, что большие транспорты с войсками и техникой немцев передвигаются в сторону Минского шоссе. В связи с этим от нас требовалось усилить бдительность и на левом крыле нашей обороны.

Роту для поддержки комбата Кириллова нам так и не удалось переправить. К вечеру опять налетели «Мессершмидты». Даже не наблюдая никакого движения по реке, они раз десять пролетели вдоль русла, обстреливая из пулеметов кустарники, растущие вдоль берега. При этом обстреле погибли два связиста, восстанавливавших связь с батальоном Кириллова.

Наглость немецкой авиации требовала от нас ответных действий, но вот эффективных средств борьбы с авиацией противника у нас не было.
У генерала Болдина сохранилось три зенитных установки. Кроме того «калибровцы» соорудили самодельные треноги для установки на них имевшихся у нас станковых пулеметов «Браунинг». Был вытащен из сбитого 2 октября «Мессершмидта» крупнокалиберный пулемет, который тоже был приспособлен для стрельбы по самолетам.
Когда мы с командиром дивизии проверяли боевые позиции по берегу Днепра и расстановку этих зенитных средств, то увидели, как ополченцы проявили свою рабочую смекалку.
Используя ступицу колеса от телеги в качестве ворота, бойцы наматывали на нее проволоку, которую прежде расправляли, протягивая ее через щель в столбике. Несколько бойцов на примитивном плоту тянули проволоку с другого берега реки, сматывая ее с барабана, сколоченного из досок. Оказывается, бойцы сооружали переправу в виде небольшого парома, чтобы переправлять в одну сторону боеприпасы, а обратно трех - четырёх раненых. При помощи самодельного ворота подтягивали тросы. Паром двигался при помощи массивных колец, к которым прикреплены тросы с каждого берега, с помощью которых паром можно перетянуть на любой берег. Еще один трос через реку предназначался для «почтового ящика», которым являлась алюминиевая коробка из-под немецкой пулеметной ленты. Во время бомбежки или при обстреле донесение кладется в ящик, а с другого берега связной, сидя в окопе, тянет ящик к себе. А дальше донесение передается по телефону или доставляется связным в штаб. Под обрывом реки были построены добротные укрытия для связных, для телефона и для раненых, ожидающих отправки.

К утру 5 октября и паром, и почтовый ящик были готовы. Они сослужили хорошую службу. Небольшой паром хорошо маскировался под нависшими над водой кустами ивняка. Не раз на нем доставлялись боеприпасы на другой берег в самую критическую минуту боя. Не один десяток раненых было на нем перевезено в более безопасное место.
Такую же перетяжку – паром соорудили потом через Вязьму.

На пути к основной переправе мы услышали перестрелку на участке обороны батальона Кириллова. Надо было ускорить переправу роты на подмогу. Произошла заминка, так как по этой переправе уже начали двигаться группы бойцов с западного берега Днепра. Заслышав стрельбу, они торопились покинуть тот берег. Приказ командира дивизии приостановить движение с западного берега не выполнялся. Ширина мостков переправы была в два, а местами в три стесанных поверху бревна. Никакое встречное движение по ним было невозможно, а до следующей переправы нужно было идти около часа. Только самыми крайними мерами мы остановили движение с запада и переправили свою роту, торопясь прислать помощь комбату Кириллову.

Там уже разгорелся бой. Треск стрелкового оружия и гул от разрывов мин звонко раздавались вдоль реки. О силе напора немцев можно было судить по тому, что участки минных заграждений перед нашими окопами были буквально завалены трупами немецких солдат.

Как потом выяснилось от пленных раненых немцев, против наших двух рот был брошен целый полк из той же дивизии, откуда у нас был взят пленный лейтенант – командир взвода.

Первые известия о ходе боя мы получили от раненых, которых встретили за переправой. У них не было ставшего обычным в те дни страха от превосходства немцев. Несмотря на полученные раны, солдаты, перебивая друг друга, говорили о том, что сначала думали, что немцы подавят их своей массой. Немецкие цепи шли одна за другой. Боеприпасы были на исходе, а немцы все идут и идут. Казалось, что наступает последняя минута жизни. Но тут откуда-то появились танки и стали бить по флангу немцев. Сначала бойцы решили, что это немецкие танки бьют по ошибке по своим частям. Но когда солдаты поняли, что это наши танки, настроение сразу поднялось.
Это рассказ раненых полностью подтвердился. Действительно в критическую минуту к нашим ротам пробились те наши танки, которые ожидал генерал-лейтенант Болдин. Они в течение дня, затаившись в лесу юго-западнее Холма – Жирковского, ждали наступления темноты. Связные, посланные к генералу Болдину для договоренности о времени и месте прорыва, возвратились и рассказали об обстановке в месте расположения наших оборонных участков.

Без боя танки проскочили пространство до реки Соли. Здесь при переправе через эту реку им пришлось вступить в бой с колонной немцев, направлявшейся вдоль берега реки на юг. Были окончательно потеряны три аварийных танка. Они застряли при выезде на берег Соли, там и пришлось их оставить. Девять танков прибыли в хорошем состоянии, и они то и помогли нашим ротам отбить сильную атаку немцев.

Конечно, такой исход боя радовал нас, но и возникала еще большая тревога, что немцы бросят против нас уже не один полк. Требовалось срочно укреплять это рубеж самым серьезнейшим образом.
Ночь была очень напряженной для всех. Саперы ползали и закрывали бреши на минных полях. Бойцы поправляли окопы, а отдельные группы бойцов ползли по следам саперов и запасались немецкими автоматами, патронами и ручными гранатами. Кроме того, бойцы с помощью саперов притащили шесть немецких станковых пулеметов. Сбор трофейного оружия был прерван начавшимся обстрелом наших позиций. Немцы начали обстрел из пулеметов с дальних позиций. Шальными пулями были ранены несколько человек, собиравших оружие. Комбат запретил командирам рот посылать из окопов бойцов за трофейным оружием без его ведома.

На это участок в помощь ротам комбата Кириллова было послано еще две роты с комбатом Бедраком из 1737 полка.
Обобщив итоги боев в этот день на плацдарме северного берега Вязьмы, стало ясно, что немцы, послав в атаку батальон пехоты и встретив отпор наших подразделений, немного отступили, залегли и окопались на расстоянии 200-300 метров от границы нашего минного поля. Такое расположение свидетельствовало о том, что они собираются повторить атаку в ближайшее время. Нам следовало готовиться к ее отражению.

К исходу дня немцы завязали сильную перестрелку, заметив движение в наших окопах. Такие перестрелки продолжались до наступления темноты. В это время группа немецкой разведки попыталась взять пленного из боевого охранения на левом фланге плацдарма в районе деревни Кошкино. Но бдительность бойцов этого охранения позволила избежать этой опасности. Немцев встретили в полной боевой готовности. В результате немецкая разведка оставила двух убитых и четырех раненых. Из этих раненых успели допросить только двоих, остальные умерли.

Это были солдаты одного из полков 2 гренадерской дивизии, прибывшей накануне ночью в расположение танкового корпуса. От них мы узнали, что в танковом корпусе ждут остальные полки этой гренадерской дивизии сегодня ночью. И как только дивизия прибудет, и будет получены боеприпасы и горючее, танкисты и гренадеры двинутся на Москву. Добивать русских, т.е. нас, на этом плацдарме будут другие немецкие войска, которые подойдут сюда позже.
Такие перспективы ожидали нас по показаниям этих немцев.

Во второй половине ночи снова прилетали транспортные самолеты противника. Их разгрузка происходила на этот раз северо-восточнее Холма – Жирковского. В эту ночь через Днепр переправилась еще значительная часть раненых на машинах и несколько тысяч человек пехоты, собранных в сводную колону.
Наступало утро 5 октября. Оно было пасмурным. Синяя туманная пелена легла вдоль берегов Днепра и Вязьмы. Такая погода позволяла надеяться, что при такой плохой видимости авиация противника не прилетит.

 XIII.
 Наступившие события подтвердили предположительную оценку планов и действий противника.
Командование немецких войск считало, что в том районе, где располагалась наша дивизия и части войск генерала Болдина и где сосредотачивались части, выходивших из окружения остатков разбитых 19, 20 и 30 армий, нет крупных сил. Поэтому до боя вечером 4 октября южнее Холма – Жирковского, противник не вводил против нас крупных сил. Танковый корпус и пехотный корпус с двумя гренадерскими дивизиями предназначались для наступления на Москву.

Поэтому на операции против нас бросались только отдельные подразделения. Да и операции эти были проведены для создания безопасности в районе доставки грузов транспортными самолетами. Атаки против наших подразделений являлись в тоже время разведкой боем.

К этим дням танковый корпус закончил пополнение боеприпасами и горючим и, дождавшись подхода пехотных войск, начал движение на восток своими передовыми отрядами. К этому же времени в этот район подтянулись еще новые войска пехоты и мотострелковые части. На них-то и была возложена задача покончить с нами.
После оказанного сопротивления в бою 4 октября, во время которого был разбит немецкий полк и появились наши танки, немцы уже больше не считали, что здесь находятся только мелкие группы разбитых частей Красной армии. Начиная с 5 октября и до 9 октября, дивизия вела бои с превосходящими силами противника.

Пасмурная погода и туман помешали действиям вражеской авиации. Первая половина 5 октября прошла в затишье. Воспользовавшись этим, рискнули даже переправить часть раненых на машинах с западного берега Днепра.
Подразделения комбата Кириллова отрыли запасные окопы и укрепили позиции на флангах.
На плацдарме северного берега Вязьмы противник мешал огнем из пулеметов и минометов вести работы по усовершенствованию обороны. Но и здесь удалось кое-что сделать.

Налет немецкой авиации начался во второй половине дня, когда облачность уменьшилась и туман рассеялся. Как всегда прилетели 27 «Юнкерсов», их сопровождали 5 «Мессершмидтов». Все бомбы были сброшены на участок леса между Солей и Днепром. Немцы намеревались уничтожить наши танки. Этой бомбежкой было уничтожено шесть танков из девяти. Наши стрелковые подразделения также понесли небольшие потери.
Второй налет авиации противника был нацелен на переправы через Вязьму, по которым проходили сводные колоны и переправлялись машины с ранеными.

Часть «Юнкерсов» сбросила бомбы на северный берег Вязьмы. После налета авиации началась артподготовка, а затем наступление немецкой пехоты. После отражения первой атаки немцы повторили артобстрел и снова стали наступать.

Так до самого вечера повторялось несколько раз с небольшими перерывами.
В сумерках, когда бой достиг наивысшего напряжения, немцы направили по Днепру десант автоматчиков, высадившийся неожиданно в месте слияния Днепра и Вязьмы. Зацепившись на плацдарме, первая группа немецкого десанта сковала тем самым действия взвода, прикрывавшего здесь берег. Вторая группа автоматчиков двинулась вглубь полосы обороны.

Одна группа автоматчиков вышла на восточную окраину деревни Княжино и отрезала, таким образом, второй эшелон штаба 1737 полка от основного КП полка. Немцы окружили дом, где находились пять офицеров штаба, ведавшие снабжением. Там же находился денежный ящик и знамя полка. Все это охраняли 4 бойца. Немцы предложили сдаться всем в плен. Эта группа наших ополченцев, включая зам. командира полка Бронштейна, укрывшись в доме, дала немцем отпор. Видя сопротивление, немцы подожгли крышу дома, блокировав его со всех сторон. В этом огне погибли все. Когда на выручку к ним пришли бойцы из резерва комдива, все перекрытия рухнули вниз. Спасти никого не удалось. Сгорело при этом и знамя полка.

Третья группа автоматчиков проникла еще глубже в тыл и окружила позиции расчета пушки “Бофорс”. Находившийся здесь политрук батареи “калибровец” Мартыненко организовал им отпор. Разворачивая орудие из стороны в сторону, он бил по наседавшим немцам. Проклятые снаряды к этим пушкам подвели. Они падали возле цепи немцев, но не рвались. И только несколько снарядов разорвались и этим ослабили напор автоматчиков. Но наступавшие с другой стороны уже вывели их строя весь расчет орудия. В состоянии были действовать лишь два бойца. С их помощью Мартыненко в последний раз развернул орудие и выпустил последние три снаряда. Вступив в рукопашный бой с наскочившим на него немцем, Мартыненко ударил его несколько раз банником, но был сражен пулями. Погибли и все остальные бойцы. Об этом трагическом конце мне рассказали бойцы резерва, слишком поздно прорвавшиеся к артиллеристам на выручку.

До вечера пришлось очищать плацдарм от остатков этого десанта. На это был брошен весь резерв комдива и некоторые подразделения 1738 полка, прикрывавшие переправу.

Некоторым автоматчикам из десанта удалось добраться до лодок, и они пытались переправиться на западный берег Днепра. Течение отнесло их ниже так, что они оказались в тылу батальона Кириллова.
Операцию по уничтожению этой группы возглавил военный комиссар 1737 полка Сутягин. Эта десантная группа была уничтожена полностью. Свыше 200 немецких автоматов было подобрано на местах боев с этой десантной группой.

Эта операция еще больше осложнила наше положение. Подразделения комбата Кириллова южнее Холма – Жирковского, а также роты комбата Бедрака на плацдарме северного берега Вязьмы понесли серьезные потери. У всех были почти полностью израсходованы патроны, мины и ручные гранаты. Приходилось трясти наших снабженцев, чтобы они скорее подвозили боеприпасы, не считаясь ни с чем. Но запаса у нас почти не осталось. Мы ждали 27 машин с этим грузом. Машины должны были выйти из Москвы после ремонта и по пути захватить боеприпасы. Но их все не было. Кроме того наши снабженцы выехали на 10 машинах в ночь с 3-его на 4-ое октября на станцию Вязьма, где были склады.

Но и эти машины до сих пор не возвратились. Только к трем часам прибыли машины из Москвы. Нам привезли мины к минометам, ручные гранаты и патроны. К рассвету прибыли еще 10 машин с противотанковыми и противопехотными минами и патронами, взятыми со склада на станции Гредякино под Вязьмой. От бойцов, охранявших этот склад, стало известно, что в Вязьме царит паника от того, что немцы находятся недалеко. Доказательством этой опасности служило то, что уже три дня на склады не привозят боеприпасы. Это сообщение нас встревожило. Очень не хотелось этому верить.

Самым срочным делом в остаток ночи было доставить боеприпасы на боевые позиции.
Все офицеры штаба, политработники, артиллеристы, оставшиеся без своих орудий, участвовали в доставке боеприпасов. Для переправы боеприпасов через Днепр пришлось специально для этого занять одну переправу, приостановив по ней движение отходящих войск.

Неплохо послужил целям доставки и маленький паром, сооруженный «калибровцами». Несмотря на свой небольшой размер он был хорош тем, что был близко расположен к боевым позициям. На нем были переправлены все ручные гранаты, предназначенные для батальона Кириллова.

Переправа отходящих войск в эту ночь продолжалась обычным порядком.

От пробившейся с запада в эту ночь группы наших войск мы узнали, что немцы начинают все плотнее сжимать фронт западнее реки Соли. Это осложняло обстановку и условия для выхода тех частей из особой группы войск генерала Болдина, выходом из окружения которых должна завершиться операция эвакуации через Днепр. Заслоны из этих войск, прикрывавшие и удерживавшие выходы из тыла немцев для прохода отступающих частей все чаще вступали в схватки с мелкими группами немецкой разведки.

Posts from This Journal by “13 ДНО” Tag

  • Воспоминания бойца 17 сд об октябрьских боях

    Автор воспоминаний Павел Григорьевич Васильев вступил в 13 дивизию народного ополчения, где несмотря на очень плохое зрение, сначала был направлен…

  • Судьба иллюзиониста

    В начале июля 1941 года многие артисты Мосэстрады ушли в ополчение. Они надеялись, что будут работать по специальности - выступать в войсках, но все…

  • В бой идут одни офицеры

    Автор воспоминаний, ополченец, был на оккупированной территории, не совсем в плену, но руководил театральной труппой в Гжатске. При приближении…

  • Памятка ополченцу

    В группе Facebook 13 ДНО выложили фотографию повестки с памяткой того, что необходимо иметь бойцу народного ополчения. Конечно не все это…

  • Где был Конев в октябре 1941 года?

    Коллеге А.Б. попался вот такой пассаж в Книге Памяти 13-й ростокинской ДНО города Москвы "Подвиг ростокинцев"(издание 2-е, дополненное 2011…

  • Три танкетчика

    Формировании дивизий народного ополчения их снабжение происходило во многом за счет районов. Точнее по инициативе партийного руководства, которое…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 7

    Окончание воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" XVII. Руководя операциями по прикрытию…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 6

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" XIV. Первое тревожное сообщение было…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 4

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" IХ. Вызов меня на КП был связан с…


promo gistory март 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

  • 1
Ну вот откуда в мемуарах берутся эти "Мертвые головы", "Лейбштандарты" и сотни автоматчиков?

Я уж повторюсь, что писал все таки человек не совсем военный, а более партийный. Писал через 15 лет без документов и схем, чисто по памяти.

Ошибок там куча, это практически исходный текст без редактуры. По слухам кое-кто из хорошо знающих события этого периода сейчас редактирует текст

Тем и интересно, что без редактирования. Но я все равно не понимаю, откуда это берётся.

полки 13 сдно

1737 полк следует читать как 1307 полк, соответственно и другие.
Нумерация полков 13 сдно до переименования ее в 140-ю сд: 1305, 1307, 1309 сп

  • 1