gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
Воспоминания о 7 дивизии народного ополчения Бауманского района. Часть 3.
gistory, Gistory_ru
gistory
Окончание воспоминаний Павла Васильевича Каткова, бойца 7 дивизии народного ополчения.
(в действительности воспоминания намного больше, но эта та часть, которая мне доступна. Также в тексте есть некоторые логические странности, которые возможно возникли из-за редактуры "сырых" воспоминаний).

После 3-4-часового пути по лесу, мы вышли на его опушку с другой стороны. Километрах в трех виднелась деревушка, но там, как тараканов на печи, полно немцев. Постояли немного, повернули в другую сторону на восток и даже северо-восточнее и опять же по лесу часа через полтора в лесу опять показался просвет. И невдалеке одинокий домик – железнодорожная будка. Мы остановились на опушке леса и смотрели в сторону этого домика. Вот так стояли и думали, что же делать. С какой-то неопределенной надеждой смотрели на этот одинокий домик. Надо пойти туда, хоть что-то узнать, где наши, где немцы. Да и в желудке ничего не было. Домик как-будто вымер, никого не видно.
Постояли, постояли и решили: надо идти. Всем троим нельзя, только одному. Но кому? Никому не хотелось попасть в лапы к врагу. Решили применить жребий. Сломали три одинаковой толщины палочки, но одна из них длиннее двух других. Кто вытянет ее – тот и должен пойти. Палочки дали Лешке. Он отвернулся и зажал их в кулаке так, что сверху они были одинаковы. Первым тащил тот паренек, вытащил короткую, значит не идет. Вторым должен был тащить я. Взял, дернул и … длинная. Признаться, мне как-то стало легче на душе, что пойду именно я, а не кто-то из них. Ведь если что-то случится с другим, будешь думать, что виноват перед ним. Ну, а если со мной …, что ж судьба такая.
Отдал винтовку (с ней без патронов идти вообще опасно), шинель и потихоньку пошел. Пройти надо было метров двести или больше. Я шел медленно, не оглядываясь, и смотрел только на домик, на огород возле него. Так подошел я сбоку к небольшой изгороди из плетня, немного постоял, перелез через плетень, присел на корточки. Прислушался. Никаких звуков. Я прошел ближе к дому и заглянул в сарай. Но и там никого. Тогда я приблизился к «глухой» стене и стал вслушиваться. Мне показалось, что в доме кто-то разговаривает, но звуки были настолько глухими, что даже догадаться кто разговаривает невозможно. Так простоял всего минут пять, но мне эти минуты показались вечностью. И вдруг! Заскрипела наружная дверь и из нее выбежал мальчуган лет семи. Я замер у стены. А мальчик что-то взял и хотел войти в дом. Медлить было нельзя и я вышел к нему.

Он оторопел. Но я сказал:
- Не бойся, я и сам боюсь. Скажи немцев здесь нет?
- Сейчас нету. Они были утром, постреляли кур и уехали.
- А кто еще есть дома?
- Петька с Катькой.
- Они большие?
- Не, меньше мине.
- А где же отец и мать?
- Папку немцы забрали, чинить железную дорогу, а мамка за коровой пошла, счас придё.
- Как тебя зовут?
- Мишка.
Пока мы разговаривали, из-за полотна железной дороги появилась его мать с коровой, лучше сказать с коровенкой – она была чуть больше годовалого телка. Я немного прижался к стене, чтобы его мать не очень испугалась. Но она еще издали увидела меня и своего Мишку и ускорила шаг. Когда она совсем приблизилась, я поздоровался с ней. Она тоже поздоровалась и пригласила в дом, а сама повела коровенку в хлев. Не успел я толком оглядеться, как вошла хозяйка дома. Звать ее как не помню. Не дожидаясь моего вопроса, она сказала:
- Кругом полно немцев, особенно на трактах – больших дорогах. Много машин, повозок с большими ________ лошадьми. И бормочут ничего не понять. Вот сегодня наскочили, постреляли кур и уехали. Много вылавливают солдат и ведут в плен в Рославль. Так что вам в этой одёже ходить нельзя.
- А как же быть?
- Надо переодеться в гражданскую.
- Где же взять ее?
- Есть у меня, только сильно поношенные брюки, пиджак.
- Но там в лесу еще двое.
Женщина на минутку задумалась.
- Еще на одного найду, а больше нет.
- Что же делать, не бросать же своего товарища?
- Ладно, сейчас переоденьтесь двое, а третьему я дам пиджак и брюки мужа, потом с Мишуткой дойдете до деревни, там знакомые дадут ему одёжу, а эту отдадите обратно.
Я очень благодарил ее и, не теряя времени (ведь ребята ждут), стал снимать гимнастерку, брюки обмотки. Оделся в гражданскую одежду, а ботинки хотел оставить. Но женщина лучше меня сообразила:
- Да ведь так немцы по обуви могут узнать, что ты солдат и будет хуже.
Отдал и ботинки, а мне дали тоже ботинки, но пропитанные не то дёгтем, не то мазутом. Я стоял и смотрел на себя, а женщина – на меня и не выдержала спросила:
- Сколько же тебе лет?
- Восемнадцать.
- Совсем юнец. Откуда будешь?
- Из Москвы.
- Трудно вам будет пробраться в Москву. В деревне говорят: немцы хвалятся, что скоро «капут» Москве. Туда идут войска и обозы. Ну, ладно, что я разговорилась, ведь наверное есть хочешь.
Я как-то смутился.
- Иди быстрее, зови своих ребят. Переоденутся и покормлю. Картошка есть и немного хлеба с молоком.
Я быстро выскочил и бегом в лес. Ребята заждались, думали уже не случилось ли чего. Хотя времени прошло всего минут сорок.
Запыхавшись, остановился, они с двух сторон окружили меня и с удивлением стали рассматривать. Я как мог быстро объяснил о причинах такого «маскарада» и сказал, чтобы они шли переодеваться.
Но тот паренек (кажется звали его Славкой) сказал:
- А как же винтовки?
Да и в самом деле, как же быть с оружием. Нести с собой нельзя.
Пообсуждали и решили спрятать его здесь в лесу. Нашли какое-то военное тряпье, оборванную плащ-палатку, завернули, нашли небольшой окопчик, положили туда и забросали листьями, валежником и разным местным мусором. Место приметили и направились к дому. Я впереди, ребята за мной. Дошли быстро, вошли в дом. Ребята поздоровались. Хозяйка уже приготовила одежду. И только тут заметил Петьку с Катькой, которые робко выглядывали из-за занавески. Петьке было годков четыре, а Катьке и того меньше.
Оба карапузика, как обычно в деревне, босые, чумазые, на картошке. Глазенки так и бегали в сторону ребят, но больше в мою: они уже успели привыкнуть ко мне.
Я подмигнул им, они мигом спрятались за занавеску, но тут же опять появились их чумазые мордашки.
Ребята уже переоделись. На Лешке одежда, так же как и на мне, выглядела неплохо, а вот на Славке – как на колу, видно, что с чужого плеча. Он ростом с нас, но худой. Хозяйка быстро поставила миску с картошкой в мундирах. Она была уже холодная, так что миска быстро опустела. Потом налила по кружке молока и дала по куску хлеба. Мы с этой едой быстро управились. Мишка сидел рядом и наблюдал за нами. Он считал себя уже достаточно большим (видимо, по сравнению со своими братишкой и сестренкой). Потом мать сказала ему:
- Пойдешь с ними в деревню к деду Акиму и скажешь, чтоб дал одёжу этому малому, а свою принесешь домой. Да возвращайся быстрее.
Обращаясь к нам, сказала:
- Идти лучше по двое, чтоб не так заметно было.
Вот так деревенская женщина в одинокой хатенке! Как она сразу уловила обстановку. Как быстро нашла выход из такого положения, помогла нам.
Потом, на долгом пути, нам всюду помогали, чем могли. Я говорю «нам». Это не только нам троим, а всем, кто оказался в таком трудном положении, кто шел к своим. Особую доброту проявляли простые русские деревенские женщины.

Двинулись мы в путь. Я с Мишкой вперед, а метров через 70-80 - вторая пара. Перешли железную дорогу, и там хоть и густой, но рос кустарник. Мишка шел, как взрослый, широко шагая и размахивая руками. Мы почти не разговаривали, да и о чем было говорить-то. У каждого в голове роились всякие мысли. Видимо и у этого мальчишки были тоже тяжкие не ребячьи думки. Ведь только-что прошел фронт, а враги уже коснулись их одинокой хатенки: отца забрали, кур перестреляли. И на глазах у этого мальчишки. Что же хорошего ожидать дальше.
Но все-таки кое, о чем я спросил его:
- Далеко ли деревня, есть ли там немцы, кто такой дет Аким?
- Деревня недалеко, версты три будет в сторону от дороги. Там рядом лес. Немцы были, тоже грабили (вот уже он и понял, что немцы грабят). Дед Аким родной нам, его изба близко к лесу.
- А железная дорога куда идет?
- В Рославль.
- А в другую сторону?
- В Духиничи, а дальше – не знаю.
- В школу ходил?
- Вот только пошел в первый класс, а теперь какая школа.
Вскоре показалась деревня, вернее деревушка с двумя десятками домов, как-то она выглядела осиротело. Домишки неказистые, крыши порыты соломой, окна маленькие. Дорога вела к середине деревни, но Мишка свернул правее, ближе к лесу. За два десятка метров остановились, чтобы осмотреться. Но немцев не было, в деревне все было спокойно.
Мы быстро направились к дому деда Акима. Вошли сразу двое, а через несколько минуть появились и те двое. Поздоровались. Мишка сразу передал слова матери, и дед тут же спросил:
- На кого нужна одёжа-то?
Мы показали на Славку. Дед посмотрел на него, пошел куда-то за печку и вынес оттуда что-то наподобие одежды. Но когда наш парень переоделся, на наших глазах невольно появились улыбки. Он был похож на настоящего деревенского паренька – штаны выше щиколоток, рубаха полотняная и пиджачек, да еще дед дал ему кепку. Да, в такой одежде никто и не подумает, что два часа назад это был солдат. Да какой он солдат. Ему еще и семнадцати не было! Гонять бы ему с ребятами голубей по крышам. А он уже хлебнул военного лиха, да еще придется не раз испытать судьбу. Дед прервал мысли:
- Ты, Мишка, иди домой, мать будет ждать.
Мишка собрал вещички, свернул их и направился к выходу. Я пошел проводить его на улицу.
- Миша, ты можешь хранить тайну? – спросил я, когда мы были на улице.
- Могу – протянул Мишка и насторожился.
- Так вот слушай. В лесу, под большой березой спрятаны три винтовки. Патронов нет. Когда нужно, скажи кому следует. Но сам винтовки не бери, и ребятам не говори, дома тоже, чтоб не знали. Ты понял?
- Понял.
- Поклянись, что сохранишь тайну и сделаешь, как я сказал!
- Клянусь! – и поднял руки «на салют», как отдают честь по-пионерски.
- Ну, иди.
И Мишка пошел, как-то гордо, вскинув голову. Он почувствовал непонятную силу, что борьба с врагом будет продолжаться и его обязательно прогонят. И он, Мишка, поможет прогнать немцев!
Я вернулся в избенку. Дед уже говорил что-то ребятам. Но я сразу уловил смысл сказанного:
- Вам надо идти в Брянские леса, к Дятькову. На Север, там места болотистые и идти, не зная тех мест, плохо, можно згинуть. На Вязьму – нельзя, здесь германцев полно и на машинах, на повозках, на мотоциклах. А в ту сторону войск пошло совсем мало, да по лесам машины не пройдут - нет дорог для них.
- Какая же следующая деревня, куда надо идти – спросили мы.
Дед назвал деревню (сейчас я не помню). Но он сказал:
- Вам надыть заночевать и поутру пойдете. Пущай паренек останется у меня, а вас определю по соседям, а то у одного дюже заметно много парней.
И он привел меня в хату, там были пожилые муж и жена.
Да и во всей деревне были только пожилые и дети.
Мои хозяева только пришли с огорода уставшие. Хозяйка сразу стала хлопотать насчет еды, а хозяин сел на лавку и стал расспрашивать откуда я и как получилось, что немцы бьют наших.
Что мог я ему рассказал, но многого я и сам не знал. Наоборот, он кое-что сказал о боях под Ельней, об окружении. Было еще светло, мне как-то неудобно быть нахлебником и я предложил помочь чем-нибудь на огороде.
Дед оживился, видать ему трудно копать картошку. Он сказал:
- Сегодня уже ни к чему начинать, а завтра, если останешься – поможи.
- Хорошо. Я только скажу ребятам.
Я пошел и сказал об этом сначала Лешке, а потом и Славке. Те согласились дня на два-три остаться помочь, да и надо нам более точнее узнать обстановку, чтобы сразу не попасть куда-нибудь к фрицам в лапы. А вернулся к своим и сказал, что остаемся.
Поели молча, хозяйка что-то постелила на лавке (лавки в деревне широкие) и я улегся спать. Спал как убитый. Но малейший стук на улице и я просыпался, но тут же засыпал вновь.
Утром, наверное еще не было и 6 часов, я встал, умылся. Хозяева уже приготовили завтрак, Поели и пошли на огород. Мне дали вилы, чтобы копать картошку, дед тоже было взял лопату, чтобы вдвоем копать, а хозяйка подбирать. Но я вилами стал так быстро копать, что он бросил лопату и стал подбирать. Работа спорилась, тем более, что я не так давно трудился – копал окопы и траншеи. До обеда мы «прошли» порядочно. Картошка подсыхала и мы стали ее загружать в мешки. А потом на двухколесной тележке свезли и ссыпали в подвал.
Пообедали, немного посидели. Я вижу, что старики что-то хотят сказать, но не решаются.
- Ну что же пойдемте работать – сказал я.
Они ждали этого, встали из-за стола и мы опять пошли работать. Так проработали три дня.
За это время узнали многое. Что вслед за передовыми частями, идут какие-то эсэсовцы, грабят, убивают. Однажды несколько немцев на машине заглянули в деревню. Еще издали была слышна их лающая речь. Мы были на огороде. Мои хозяева всполошились, да и я не меньше их. Но бежать было поздно – сразу заметят. Я продолжил потихоньку копать картошку и поглядывать в сторону немцев. Дед пошел к дому. Немцы что-то громко говорили, показывали. Наконец, до жителей (а их было человек восемь) дошло и надо принести яйца, масло, сало, кур. Жители, конечно, боялись этих «гостей» и стали нести кто что мог. Дед в своей кепке отнес десяток яиц. Но много они тут не раздобыли. Посмотрели на деревушку решили, что тут не поживиться, и уехали.
Да, нам оставаться больше было нельзя. Ведь если установится их «порядок» могут как-то дознаться кто мы такие и тогда – крышка. И мы решили: на следующее утро двинуться в путь.
Хозяева снабдили каждого из нас чем могли. Утром я попрощался с хорошими хозяевами и мы опять все собрались у деда Акима.
Он нас напутствовал, сказал, как лучше идти в сторону Дятьково, какие будут деревни и где близко больше леса. Мы еще раз поблагодарили его и пошли. Да, пошли. А у каждого невеселые думы в голове: как дойти до своих, как перейти, проскользнуть, пробраться, а если надо – проползти, но только обязательно дойти к своим.
Шли мы три дня вместе, старались (по совету деда Акима) обходить деревни и пока в наших котомках были небольшие запасы еды, мы так и делали. Но на четвертый день наш паренек сказал:
- А мне с вами не по пути, мне надо севернее Москвы.
Там где-то жили кто-то из его родни. Мы его уговаривали, что лишь бы выйти к своим, но он был непреклонен. А потом и мы убедились в правильности его решения. Пока мы шли, минуя деревни, все было хорошо, но стоило нам «заглянуть» в деревушку, как нам сразу сказали:
- Как вы так смело идете, да вас сразу немцы схватят. Вас же трое молодых людей, это подозрительно. Тем более, сейчас начали действовать партизаны.
Мы сразу поняли смысл этих речей. И вот мы расстались. Наш Славка пошел левее (не помню деревню, куда он пошел), но вид его, одетого по-деревенски, не вызывал особых подозрений. А мы вдвоем с Лешкой пошли к брянским лесам, к Дятькову.
Путь наш пролегал по глухим местам, малозаметным деревенькам, без железных и шоссейных дорог; по дорогам, по которым лишь могли проехать деревенские телеги и то в хорошую погоду. Нас это вполне устраивало.
А путь был таков:
Южнее г.Ельни по Смоленской области, восточнее г.Рославль, д.Восковичи, затем по Брянской обл.: деревни Хорошково, Хариново, Клечатово, Вороново, пересекли р.Десну, Касилово, южнее Любегощь, Старь Чернятичи (полно немцев), небольшая речушка, деревянный мост г.Дятьково, Любышь,.
Калужская область – южная часть. Пересекли ж.д. Брянск-Москва южнее Судимира, Хвостовичи, Красное, Теребень.
Орловская область – по северной ее части Каменка, КРасниково, южнее Болхова, Черногрядка, севернее Мценска
Тульская область – Троицкое, Корсиково (Орл.обл.), Долгие лески, Заколы, Ясеновая, Кладбище, Сад г.Ефремов.
Но это я перечислил населенные пункты сейчас по карте. А тогда мы шли и шли и больше мимо деревень.
Но как я уже говорил, продовольственные запасы наши кончились и хочешь-не хочешь, а в деревню заходить надо. Но здесь немцев было совсем мало, а часто в таких глухих деревеньках и совсем не было. Леса их пугали. Да и это ведь не главное направление. Для нас такая стратегия «фрицев» была выгодной. По крайней мере, шли мы больше недели, но не «наткнулись» на немцев. Конечно же, прежде чем подойти к деревне ложились в кустарник или просто в траву и высматривали, что делается в деревушке, а потом, убедившись, что немцев там нет, шли к крайнему дому.
Осторожно, крадучись подходили к углу дома, слушали, кто там говорит и, убедившись в безопасности, робко стучали в дверь или окошко. Обычно выходила пожилая женщина или старик, а иногда и паренек лет 11-12. Нам, конечно, с пареньком разговаривать было проще, чем со взрослыми. Но нас понимали и те. и другие. Мы просили немного картошки. Нам давали и картошку и немного хлеба, а иногда и кружку молока. Подкрепившись, мы расспрашивали, как нам лучше идти дальше какой дорогой, к какой деревне или лучше в обход. Нам давали советы, больше всего пожилые «деды». Это простые крестьяне, всю жизнь прожившие в глухомани, давали самые нужные советы и направляли по самым что ни на есть безопасным дорогам.
Удивительно, но это было так!
Они нам называли следующую деревню, на всякий случай называли фамилию «деда» в той деревне и говорили свое имя, т.е как бы мы шли к родне.
И так от деревни к деревне, а где были немцы – минуя ее, в обход, мы шли каждый день с раннего утра и до позднего вечера. Ночевали больше всего где-нибудь в стоге соломы или просто в лесу под деревом. Иногда, но это было редко, нас оставляли в избе, стелили солому на полу. Вечером кормили, потом мы спали как убитые, а утром, нам что давали, снова в путь.
Мы в то время не курили и это очень хорошо, т.к. с табаком был плохо и курильщики страдали. Да и голод, когда нечего было есть, переносили просто. Привыкли. К тому же голод и все другие невзгоды заглушала одна цель – идти к своим.
Так мы шли более-менее благополучно почти до самого Дятьково. Километров за 10 до Дятьково в одной деревушке нам сказали, что в самом городе немцев почти нет, там близко подходит лес, к тому же и боятся партизан. А вот по эту сторону, где разделяет небольшая речушка, но глубокий ров, в деревне Чернятичи полно немцев и много техники, машин и танки.
Обходить это место – надо слишком далеко отклоняться да и какая гарантия, что нет этой немчуры. Идти же прямо – слишком большой риск. Но нам сказали, что пока никого не трогали. И мы решили – будь что будет – идти напрямую.
Еще до подхода к деревне чувствовалось движение немцев – то и дело трещали мотоциклы, обгоняли машины. А мы шли. Поравнялись с крайним домом, но заходить нельзя. На всякий случай в той деревушке нам сказали, что идем в Дятьково к родственникам. Деревню же надо пройти, не оглядываясь и не смотреть по сторонам.
Перед этим мы немного вымазались пылью, чтобы вид был похуже, хотя он и так был не очень-то хорошим. Идем, а фрицы шныряют по деревне, что-то говорят. А мы идем. Вот середина деревни. Идем, а сами думаем: вот сейчас какому-нибудь фрицу взбредет в голову выстрелить в спину – и все. Уж если стрелять – то лучше в лицо, так казалось лучше принять смерть.
Осталось несколько домов, их мы тоже миновали. Что позади нас? Оглянуться нельзя. Только вперед, только прямо. Спустились под горку, там небольшая, но бурная речушка и глубокий овраг, через речку деревянный мост. Когда ступили на мост, тут-то мы догадались, о чем так возбужденно говорили немцы. Через этот мост не могли пройти даже грузовые автомобили, а тем более – танки. Настолько он был ветхим. Там сроду ездили только на лошадях.
Итак, прошли мы мост и подошли к крайним домам г.Дядьково. Немцев не было видно. Мы зашли в дом, поздоровались и первым делом спросили про немцев. Средних лет женщина и двое ее детей были в этой хате. Она поведала нам печальную историю, а, прежде всего, удивилась:
- Как вас господь пронес. Только вчера приезжали немцы-каратели верхом на лошадях и расстреливали всех, кто попадался на улице, особенно вдоль железной дороги. Много погибло таких как вы.
- Что за причина, почему каратели озверели – спросили мы.
- Партизаны где-то здесь подбили гранатой машину и убили несколько немцев. Вот они и расстреляли первых попавшихся.
- Значит здесь есть партизаны – обрадовались мы.
- Есть, но они вас не примут – отрезала нам хозяйка дома.
- Почему? Разве мы не свои? Мы тоже хотим бить немцев.
- Да просто у них нет оружия и главное – продовольствия. Немцы повесили приказ: кто будет помогать партизанам – расстрел.
- Ну и как же быть? Им не помогают?
- Помогают, как же своим не помочь. Приходят они ночью к людям, которых хорошо знают, а то по соседям. Наберут продуктов у кого что есть и уходят в лес.
- Но ведь они так долго не проживут
- Да у них есть свой склад, но он где-то далеко в лесу и его еще не нашли. Там и оружие есть.
- Значит, нас не примут? – еще раз спросили мы.
- Нет – твердо сказала женщина.
Она, видно, кое-что знала про партизан. Может быт, кто-то из близких был в партизанском отряде.
- Вам надо как можно быстрее перейти железную дорогу и быстрее к лесу. Да смотрите в оба: как только услышите или увидите немцев – быстрее куда-нибудь нужно прятаться, но только не заходите в дом. Из страха за детей вас могут выдать, если немцы появятся в этом доме.
Она дала кое-что из еды, мы быстро вышли из дома и направились к железной дороге. Вот здесь-то мы все время вертели головами то в одну, то в другую сторону, чтобы вовремя заметить немцев. Но нам и здесь повезло: мы удачно проскочили железную дорогу, прошли улицу и г.Дятьково кончился. Мы шли быстрым шагом все дальше удаляясь от этого места, где немало полегло таких как мы.
И только когда отошли несколько километров и справа и слева был сплошной лес – только тогда мы успокоились, сели в кустах и немного поели. Но расслабляться нельзя, мы встали и пошли дальше.
Ночь ночевали в лесу неподалеку от дороги. Хорошо замаскировались, наломав веток ___________, закрыли снаружи наше лежбище. Посмотрели снаружи – незаметно, как-будто просто густой кустарник. Уснули быстро, как убитые, но к утру замерзли. Встали, немного размялись, доели что осталось из еды и пошли дальше.
Теперь нам ориентир был г.Мценск Орловской области.
Но если Дятьково был в лесу, то Мценск на магистрали. Там шли железная дорога и шоссейная – и все на Москву. Мы хотели обойти Мценск, но держать направление на Тулу. На пути находился г.Болхов. Мы намеревались перейти через город. Однако наши намерения пришлось изменить. Как сказали жители деревень, в Болхове полно немцев. Рисковать еще раз и самим пойти в лапы к фрицам не хотелось. Пришлось обходить. Этот город западнее. Издалека, в хорошую погоду мы видели в Болхове много церквей, он напоминал древний русский город, которого не коснулись крутые перемены времен революции.
Благополучно обошли Болхов и направились к Мценску.
Но, увы! Даже при дальних подходах к городу мы почувствовали, что туда нам дорога заказана. Даже в деревнях было полно немцев, много всякой техники. Очевидно здесь было второе после Смоленского направления важное направление немцев на Москву через Тулу.
Пришлось изменить маршрут и пойти южнее, теперь уж не на Тулу, а на Ефремов.
Дело в том, что приближались холода, был уже на исходе октябрь и ночевать в поле
или в лесу было уже холодно, в деревнях в хату не каждый пустит, да мы и сами боялись внезапного налета немцев. Тогда погибнет безвинно семья, да и мы тоже.
А в Ефремове были родители и был приют. Итак, теперь на Ефремов.
Мы не собирались отсиживаться дома при первой же возможности все равно переберемся к своим и будем воевать с немцами.
Обошли Мценск и шли опять по глухим дорогам. Сколько мы шли, уже и счет потеряли, но настолько втянулись, что как-будто всю жизнь так вот шли и шли. И даже усталости особой не стало. Только вот не всегда приходилось подкрепиться пищей. Часто ели два, а иногда и один раз в день. Пили воду из какой-нибудь речушки или просто из ручья. Хорошо, что в такой глухомани вода везде была чистая. Тут же умывались, а вот искупаться и сменить белье нам ни разу и не удалось. И конечно нас очень стали беспокоить «спутники», которые завелись в белье.
Так шли более-менее благополучно, без существенных приключений. Два раза пришлось прятаться в лесах, пока немцы проезжали. Мы их издали слышали по рокоту моторов автомашин или трескотни мотоциклов. В леса они не заглядывали.
Но вот недалеко от Ефремова, километрах в 20, нам пришлось пережить более страшную картину, чем в Дятьково. Там мы о беде знали из рассказа очевидца, а здесь все видели собственными глазами. Мы, наконец, догнали фронт. И вот в деревне Яблоново был бой. Деревня разделена рекой Красная Меча, но здесь река не широкая. На восточном берегу там были наши, они оборонялись, но силы были неравные. Когда мы проходили деревню, увидели много наших солдат убитых: кто прятался за домом, кто за амбаром, а кто хотел отбежать за другое укрытие, но распластались на дороге.
Жителей никого не было видно. Передовые части немцев ушли вперед, а здесь были лишь обозы и машины с кухнями и чем-то еще загружены. Мы как могли ускорили шаг, но бежать нельзя, останавливаться – тоже. Все повторилось, как в той деревне перед Дятьковым. В нас в любой момент могли выстрелить.
И почему-то у меня опять сверлила мозг мысль: только не в спину, уж лучше я увижу свою смерть собственными глазами. Как будто от этого мне лучше станет. Но и тут пронесло. Дело было к вечеру, а нам не хотелось останавливаться. Откуда взялись силы: скорее, скорее вперед. Может быть, мы опередили фронт. Ведь сейчас сплошной линии фронта нет и мы могли бы «проскочить». Но ночью идти по дороге – явная смерть. Первый немец пристрелит и глазом не моргнет. А идти полем в темноте, только хуже заблудишься и уйдешь в сторону. И когда уже было совсем темно, мы нашли в поле стог соломы, забрались в него и стали дремать. Но взволнованные и возбужденные мы еще долго перешептывались, строя свои планы, как быстрее попасть на ту сторону фронта. И как только стало светать, вновь двинулись в путь. И вот уже знакомые места. Деревня Ясиноватая, небольшой лесок и слева еще лес. Ближе к городу рядом с шоссейной дорогой - кладбище.
Мы лесом направились к кладбищу. Шли по краю кладбища, что в противоположной стороне от дороги, перешли через овраг, а затем в совхозный сад. Впереди строчат пулеметы, автоматы, винтовочные выстрелы, рвутся снаряды. Это совсем рядом. Мы пошли по нижней окраине сада. И здесь, в саду увидели убитых наших солдат. Мы забрались в канаву и стали наблюдать. Стрельба была на территории завода (завод синтетического каучука - СК). Это чуть дальше нашего дома.
По оврагу, по лощине, пригнувшись, мы добрались до огорода дома и подошли с глухой стороны. Прислушались. В сарае корова жевала корм. Значит мои дома. Но обошел дом на другую сторону и увидел на двери замок. Вот это сюрприз. Угол дома (а собственно это была хатка) был разрушен снарядом. Мы стали потихоньку пробираться к дому Ворониных. Я толкнул дверь, она открылась, вошел в сени, а потом открыл дверь в дом.
О, радость! Здесь были все: семейство Ворониных – Архип Михайлович, Мария Павловна, их три сына с семьями, в том числе и сестра Анна и моя мать с тремя детьми. Вопросы без конца. Откуда, как добрались и много, много других. Но мы сказали, что расскажем обо всем. А сейчас Лешке надо было идти домой. Это метров 200 ближе к заводу, барачный городок. Воронины ему сказали, что фронт по ту сторону завода и домой он дойдет благополучно, только идти надо по оврагу. Мне же быстро нагрели воды, принесли белье и верхнюю одежду. Я искупался, а самое главное – с мылом смыл всю грязь. Всю мою дорожную одежду сожгли в печке, там копошились насекомые.
После такой «бани» в чистом белье я чувствовал как-будто народился вновь и конечно же ужин. За стол уселись почти все взрослые, а это 10 человек, да 6 ребятишек.
А дальне пошли рассказы, разговоры. При рассказе о Дятькове, Яблоново женщины охали и ахали, а мужчины качали головой. С удивлением говорили: «А как же это вас пронесло через такую страсть». Да мне и самому теперь, когда все позади, представлялось чудом весь наш переход, ночлеги в глухом лесу, в стоге соломы. Но нельзя говорить, что все позади, еще надо перебраться к своим. Но хотя есть пристанище, надежное убежище.
Я в свою очередь спросил, где наши и давно ли здесь немцы. Наши были на левом берегу реки Красивая Меча и за заводом. Выходило, что завод и город у немцев, которые пришли сюда всего лишь за 2-3 дня до нашего прихода. Да мне и так стало ясно, когда на следующий день началась перестрелка. Ночью я спал как убитый, но по привычке проснулся рано и лежа в постели думал: А что делать? Сидеть и ждать? А вдруг фронт здесь остановится на всю зиму? Нет, надо пытаться прорваться к своим. Но как? Ведь фронт, по всему видно стабилизировался и пройти через линию фронта просто так не удастся. Мы с Михаилом, моим братом на 5 лет младше меня, которому в то время было 13 лет, ходили в нашу хатенку, в сущности, чтобы не видно было. Там была корова. Ей давали корм, воду, Миша научился ее доить. Мать боялась ходить и не столько за свою жизнь, а за детей – на кого же останутся трое – Михаил 13 лет, Дмитрий 10 лет и Нина – 2 года. Поэтому эти дни Миша ходил вдвоем с Дмитрием, а когда я появился – со мной.
Покормив и подоив корову, мы возвращались к Ворониным. Как-никак там дом, стены хаты из саманного кирпича, но толстые, их обычным снарядом не пробьешь. И у них во дворе в сарае была выкопана яма - убежище, где все укрывались при обстрелах.
………..
Кончился ноябрь, начался декабрь. Вскоре морозы усилились и пошел сначала небольшой, а затем сильный снег. Кононада усиливалась. Пулеметные очереди не утихали с утра до ночи и чувствовали, что больше огня было с той стороны – от наших.
И вот однажды, когда стало темнеть, с Михаилом пошли к себе, идем, а он вдруг остановился и почти вскрикнул:
- Уходят, смотри, уходят! – и показал на совхозный сад, по которому мы пробирались домой.
Я всмотрелся. Да, это артиллерия, пехота, повозки уходили по саду. По шоссейной дороге им отходить нельзя, она все время обстреливалась нашей артиллерией. Так вот они удирали по саду, в темноте, тайком.
………….
Ночью снаряды рвались на Тульском шоссе. Наши все-таки догадались, что немцы сматываются и обстреливали дорогу. Да и пулеметы строчили почти всю ночь. А днем был настоящий жаркий бой – непрерывная в течение всего дня пальба. Вечером же вдруг все стихло. Это было 11 декабря.
А утром 12 декабря. О, чудеса! Наши шли цепью как раз около наших домов. В валенках, полушубках, в шапках-ушанках с автоматами на груди.
Мы с Мишкой увидели в окно, выскочили на улицу в чем были:
- Здравствуйте! – закричали мы.
- Здравствуй! Немцы где?
- Их здесь нет. Они еще позавчера уходили вон там по саду. Вчера их уже не было видно.
Один из них – видать командир отделения – дал сигнал остальным: путь свободен! А сами пошли вперед. Это были разведчики. За ними шли пехота. И все обуты, одеты. И у всех автоматы, не то, что у нас одни винтовки.
Это были сибиряки
…………..
В этот же день я сказал:
- Мама, я сейчас пойду в штаб, чтобы меня взяли воевать.
………
- Может быть, подожди немного пока фронт подальше уйдет, ведь снаряды еще разрываются близко.
Она была права. Немцы из дальнобойных орудий обстреливали окраины города.
- Хорошо, пойду завтра.
Я понимал, что передовая недалеко и вряд ли какой штаб мог появиться сейчас в городе. Так и решили.
…………
Утром часов в 9 Лешка зашел за мной, я быстро оделся. И тут Михаил.
- И я пойду.
- Куда ты еще пойдешь? – строго сказала мама.
- Ну, я хоть посмотрю, что там в городе.
- Пусть идет – сказал я.
Мы втроем пошли в город по главной улице – улице Свердлова. Вид был неприглядный. Кое-где были разрушены дома, валялись битые кирпичи, мусор, хотя многое было прикрыто снегом.
Всюду были военные, но и местные горожане появлялись на улице. Мы быстро дошли до центра города и спросили у встречного лейтенанта:
- Как нам найти штаб?
- А какой вам штаб нужен и зачем?
- Чтобы нас зачислили в воинскую часть и отправили на фронт.
- Вон в том здании есть какой-то штаб, там спросите – ответил лейтенант.
Мы подошли к зданию Горсовета, там стоял часовой. Мы повторили свою просьбу, он позвал кого-то. Появился тоже лейтенант и с тем же вопросом:
- Зачем вам штаб и кто вы такие?
- Мы местные жители, нам по 18 лет, хотим на фронт.
- Подождите здесь, - и пошел в здание.
Через пять минут вернулся и позвал нас на второй этаж. Мы втроем вошли, там был с двумя «шпалами» в петлице – майор, телефонист и еще двое.
- Что скажите?
- Возьмите нас в свою часть и отправьте на фронт.
- И этого тоже? – с иронией спросил майор, показав на Мишу.
Мы сначала не поняли его иронию, как Мишка выпалил:
- И я пойду!
- Молодец! Вот это ребята! Ну а теперь слушайте. Мы так просто никого не берем. Ведь это военная часть. Только через Военкомат. Правда, его еще нет, но завтра он будет здесь. Вот туда и сходите – куда направит, там и будете воевать. А тебе, паренек, придется немного подрасти – сказал он Мишке.
- Хорошо, подождем до завтра, до свидания, - сказали мы.
Не успели мы спуститься по лестнице, как майор с восторгом сказал своим:
- Вот наша сила – в народе. Не успели мы войти в город, а уже просятся на фронт. А этот паренек каков? Тоже на фронт! Немчура хотела победить нас. Никогда!
Мы приостановились и в открытую дверь все слышали.
……….
На следующий день… я пошел в Военкомат. Мишка все-таки напросился, я взял его с собой.
Пришли в военкомат, там уже толпилось человек 8-10. Потом стали приглашать в кабинет. Меня тоже пригласили, расспросили откуда я, где был, что делал. Я рассказывал все как было. Дали анкету. Я заполнил. Где родился, где учился, где работал, где был на фронте, как выходил из окружения. И записал про аэроклуб.
Взяв анкету, военком спросил:
- Почему же тебя не направили в летную школу?
- Я ведь не закончил аэроклуб, и тут война, нужно было защищать Москву, поэтому записался добровольцем в ополчение.
- Ясно. Ну, и ты хочешь вместе? – спросил военком у Михаила.
- Да! – твердо ответил брат.
- Но придется подождать, да и учиться тебе надо.
- Сейчас вряд ли получится с учебой, - сказал я, - у нас мать и еще двое меньше его. Отец сейчас в эвакуации с совхозом.
- Вот тем более – оставайся, - ласково сказал военком.
Мишка хоть и нахмурился, но по всему видно было, что он доволен, как с ним, как со взрослым, разговаривал военком.
Мы вышли из Военкомата и пошли домой.
…………
На второй день получил от нарочного повестку – срочно явиться в Военкомат. Я уже приготовил вещички и сразу же пошел.
- Вы направляетесь на восстановление железной дороги, в депо ст. Ефремов, вы же электрик, там срочно надо налаживать все разрушенное.
- Но мне же надо на фронт - возразил я.
- И на фронте успеешь побывать, а сейчас надо срочно восстановить движение по железной дороге от Москвы к Воронежскому фронту. Это приказ! – твердо сказал военком.



Posts from This Journal by “7 ДНО” Tag


promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

?

Log in

No account? Create an account