gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
Воспоминания о 7 дивизии народного ополчения Бауманского района. Часть 2.
gistory, Gistory_ru
gistory
Продолжение воспоминаний Павла Васильевича Каткова, бойца 7 дивизии народного ополчения

Но, что же было дальше:
А дальше – вскоре и нас направили в бой и даже хуже – в пекло. Немцы опомнились от Жуковского удара, подтянули силы и ударили по нашим войскам, прорвали оборону и быстро стали продвигаться.
В это время, в эту «прореху» и направили нашу дивизию. Погрузили на автомашины и по тревоге двинулись вперед. Ехали несколько часов, впереди деревня (название не помню), проехали ее и только минули последний дом, как увидели разбитую автомашину, на ней наших погибших бойцов. Машина была подбита снарядом из пушки. Дальше ехать было нельзя. Комбат приказал всем быстро занять оборону, а машинам развернуться и поехать в тыл.
И тут же раздались выстрелы из пушек, два снаряда разорвались рядом, а третий попал в нашу машину, шофер погиб.
Видимо это место было пристреляно. Тем более, что кроме бурьяна здесь некуда было спрятаться, место совсем голое. Комбат приказал отойти немного в сторону, к лесочку. Здесь как-то почувствовали лучше. А первое впечатление было какое-то ошеломляющее – никого не было видно, а пушки били так точно и разбили машины. Все мы, кроме кадровых командиров (да и они не были в бою) первый раз смотрели смерти прямо в глаза.
У меня растерянности не было, не было и страха, но чувствовались какая-то неопределенность, неизвестность. Ведь я представлял бой, когда немцы идут в атаку – мы стреляем, или когда мы бежим вперед с криком «ура». А тут ни того, ни другого. На опушке леса заняли оборону и стали ждать появления противника. Вскоре не со стороны большака (той дороги, по которой мы хотели ехать дальше), а из-за домов в деревне появились бронетранспортеры с немцами, мотоциклеты и немцы пошли на нас с начала пехота развернутой цепью. Комбриг приказал не стрелять, подпустить поближе. Мы, затаив дыхание, лежали, смотрели на настоящих, живых немцев (а до этого были только в воображении) и ждали команду открыть огонь. О, как тягостны эти минуты и как хотелось быстрее бить врага. А те шли не спеша с расстегнутыми воротниками и засученными рукавами. Автоматы их то и дело строчили, просто так для страха. Да и правду сказать было страшновато – свист пуль действовал на психику. Но каждый старался быть спокойным и не показывать виду боязни. Наоборот хотя и вполголоса, но говорили и даже шутили.
Но вот осталось совсем немного и немцы ускорили шаг, а некоторые стали бежать. И тут раздалась громкая, властная команда комбата: «Огонь».

Дружные выстрелы из винтовок и «та-та-та» из наших СВТ.
Немцы сразу попадали. Некоторых сразили пули, а остальные стали пятиться. Мы как-то разгорячились в этом первом бою, увидели противника, а самое главное увидели, что мы их бьем да еще кто-то крикнул наше знаменитое «Ура», все вскочили, побежали вперед. Немцы, очевидно, не ожидали столь дерзкого нашего поведения и со всех ног бросились бежать к деревне. Оттуда застрочили пулеметы с бронетранспортеров. Нам пришлось вернуться на свои места на опушку леса. Окопов у нас не было, лежали мы за кочками или просто за деревьями. По лесу немцы открыли огонь из пушек, но только один снаряд разорвался поблизости, видать немцы не заботились попасть в цель, а лишь нашуметь, поднять панику. Но никто у нас не поддался «психической» обработке. Все лежали на своих местах и теперь уже разговаривали громко, не боясь, что противник услышит. Он ведь не только услышал, но и увидел нас. И неплохо увидел, как надо.
Прошло, наверное, часа два, мы лежали и ждали повторной атаки немцев, а они почему-то не шли. Время уже было часа два дня, пора бы обедать, но какой тут обед. Все были поглощены предстоящим боем, понимали, что он будет тяжелее первого. И не ошиблись.
В деревне появился броневичок. Из него вышли трое немцев, что-то говорили, показывали в нашу сторону. И тут же двинулись бронетранспортеры с пехотой в их бронированных кузовах. Команда: «Приготовить гранаты!».
И опять напряжение. Мы тут стали говорить: «А что же наши пушки не стреляют, ведь они сзади нас стоят?». И услышали в ответ: «Снарядов нет». Вот это артиллерия!
Впоследствии, в 1943 г., когда я стал артиллеристом, я всегда говорил своим: «Для артиллериста самое главное в бою – снаряды, хоть в карманах носи, но чтоб они были». Конечно, в карман снаряд не положишь, но истина одна – без снаряда пушки хуже винтовки. У винтовки нет патронов, есть еще и штык, а у пушки лишь металл, безмолвный, беззащитный.

Бронетранспортеры не очень быстро, но приближались, из-за их бортов строчили пулеметы и автоматы. Треску было много, голову поднять было нельзя. Я лежал за деревом и мне не страшны были пули. Но вот первый броневик приблизился ближе других и в него полетело несколько гранат. Я тоже бросил гранату, но куда она попала не знаю. Одна из них попала прямо в кузов, там вопли, крики. Он круто развернулся и пошел назад. Те, что были дальше, остановились на миг, а потом тоже развернулись. Мы недоумевали – почему. Неужели они испугались наших гранат? Но оказалось, что причина была другая. Кто-то из артиллеристов сказал, что надо помочь пехоте:
- Как же поможем без снарядов, пушкой что-ли идти на броневик?
- Ты угадал, Ваня – сказал ему другой. – Как только увидят нашу пушку, немцы испугаются. Ведь любая техника на войне больше всего боится артиллерии.
И они выкатили 76-мм пушку ближе к опушке леса. Немцы заметили это и поспешили удрать. Откуда им было знать, что пушка-то без снарядов. Сработала солдатская хитрость!
И опять затишье, немцы бегали по деревне, что-то готовили для нас. Мы благодарим артиллеристов, но те сказали:
- Не за что, да и рано благодарите. Наверняка немцы ждут танки на подкрепление. А что мы можем против танков, да и у вас нет противотанковых гранат, а «Лимонки» не годятся.
Вот это разговор слышал комбат и приказал:
- Если появятся танки, уходите вглубь леса, по лесу танки не пройдут, а с пехотой справимся.
Да часа через полтора или два (время в бою не замечаешь) показались два танка. Я в то время в танках не разбирался, но танки есть танки и голыми руками их не возьмешь. По команде комбата мы стали отходить вглубь леса, но чтобы дойти до опушки, надо проскочить поляну метров 200-250.
Только мы вышли из своего лесочка и перебежками стали отходить к лесу, как оттуда застрочили автоматчики. Выходит, что они успели зайти к нам в тыл. Поэтому-то и тянули время немцы с атакой. Кто-то бросился бежать назад в лесок, но громкий властный голос командира: «Вперед» - и все побежали к лесу, стреляя на ходу в сторону автоматчиков. Немцы, конечно, не ожидали такой прыти и быстро драпанули.
Кстати, немчура не выдерживала лобовых атак, да еще с криком «Ура». Это мне приходилось наблюдать и потом, особенно в 1942 г. на Кавказе.

Так мы вышли из небольшого «кольца». В основном, все кто был рядом, все остались целы.
Комбат приказал собрать всех, кто есть ближе к нему, чтобы дать приказ как действовать дальше. И мы бегали по лесу, собирая наших бойцов. В основном, все прибыли, но все же часть людей «отсеялись». Куда – неизвестно. Комбат был строг и приказал всем идти цепью – колонной в восточном направлении. И мы пошли, пошли назад. Дело было под вечер, а вскоре наступила темь. Костров жечь не разрешалось. Поели, у кого что было, но спать не пришлось. Команда: «Поднимайсь» и пошли дальше. Надо было связаться с полком, а где он – неизвестно. При свете фонаря комбат наметил путь отхода и мы шли похрустывая ветками. Только чуть заря, нам дали отдохнуть часа два. Но по всем правилам – были часовые и дозорные. В числе дозорных пришлось и мне пролежать целый час. Это самое мучительное время – глаза сами закрываются, а спать нельзя. Надо смотреть, чтобы враг не застал нас врасплох. Толкали друг друга в бок, чтобы не заснуть. Выдержали. Смотрим шуршит, ползет ____________. «Стой кто идет» - тихо спросили мы «Пароль». «Волга» - ответ. Значит свои. И мы поползли к своим. Не успели прилечь, как уснули, да так крепко, что нас еле растолкали. Нам показалось, что мы только-что, только сейчас уснули, а прошел целый час и надо было двигаться дальше. Но как быстро засыпали «мертвым» сном, так быстро и проходил сон, когда слышишь команду «Вперед». Одним словом – молодость, ей все нипочем. Опять мы пошли лесом и опять на восток. Но утром увидели неприглядную картину. Если мы шли как воинская часть организованно с командиром, то многие шли «сами по себе», т.е. не знали где их воинская часть, где их командир. Это уже было плохо. Кто-то присоединялся к нам, а кто-то просто шел сам. Но все шли к своим!
В воздухе появились немецкие бомбардировщики, но они летели дальше на восток. Стали слышны отдаленные звуки взрывов бомб. Мы думали, что бомбили наши далекие тылы. Но мы ошиблись. Там – была передовая. Это нам стало ясно, когда кончился день и стемнело. Далеко на востоке мы увидели большое зарево пожаров и не в одном месте. Кто-то сказал:
- Это под Вязьмой.
Значит, мы оказались в глубоком тылу у врага. Мы как-то и представить не могли. Только вчера отбивали атаки немцев и мы считали, что линия фронта здесь, а сегодня – в тылу у них, в глубоком тылу.
Но осторожно все время шли по лесу. Сделали привал, кто-то раздобыл еду, чуть поели, но всех как-то приглушило это сообщение. Мы молча сидели, прислонившись к стволам деревьев, и каждый думал, что же будет, как выбраться из этого «котла».
Сидеть пришлось недолго. Впереди завязалась перестрелка. Команда: «Поднимайсь». Но и без командира все уже были на ногах. Однако перестрелка внезапно оборвалась и стало тихо. А эта тишина стала еще неприятнее. Мы стали искать комбата, чтобы выяснить, что делать дальше. Но поблизости его не нашли, хотя когда было светло, он был здесь же.
Кто-то в темноте сказал, что он с группой бойцов пошел влево. Так мы больше не слышали его командирского голоса и не видели ни живым, ни убитым.
К нам подошли несколько бойцов и сказали, что впереди и слева немцы. Да теперь и нам было видно, как они пускают ракеты, освещая лес.
Кстати, ночью (да и днем) немцы боялись леса и поэтому до утра не тревожили нас.
Стало светать. Мы увидели неприглядную картину. Рядом слева шла лесная дорога и около дороги стояла пушка (возможно, тех артиллеристов). На станинах лежал накрытый плащ-палаткой то ли командир, то ли комиссар. У орудия был лишь один солдат, Лошадей и людей больше не было. Кругом валяются котелки, пустые вещмешки. Но один под кустом мы нашли почти полным. Мы даже обрадовались, думали что-то из еды. Но когда развязали - там оказалась комсоставская гимнастерка без воинских знаков. Кто-то очевидно переоделся в солдатское… Плохо, совсем плохо. Никто нами не командовал, а мы хоть и не шли вперед, но были наготове. Понимали, что немцы в покое нас не оставят. Так оно и вышло.
Как только хорошо рассвело, началась немецкая трескотня из автоматов впереди. Мы из винтовок тоже стали стрелять в ту сторону. Бой все усиливался. Но вскоре и слева тоже застрочили автоматы, да еще на наши головы полетели мины. Били из ротных минометов. Это небольшие мины, но они были опаснее пуль, т.к. разрывались вверху, едва зацепив за ветку дерева, и масса осколков летела вниз. Лежать на земле нельзя, а лишь стоять «свечой» за деревом. Чтобы как-то утихомирить минометчиков, нас человек 12 ринулись через дорогу, что рядом с пушкой на другую сторону леса, откуда летели мины и открыли хоть и беспорядочный огонь, но немцев отогнали. Вернувшись на «свое» место, залегли за деревьями, направив винтовки в сторону дороги.
Да именно оттуда вновь послышалась автоматная трескотня. Мы ответили выстрелами из винтовки. Но наш огонь стал все тише. Патроны у кого уже кончились, а у кого осталось очень мало. У меня осталось лишь три. И тут без команды начали отходить в другую сторону от дороги. Но не успели мы сделать и два десятка шагов, как на дороге перебежками появились немцы. Все, у кого еще были патроны, остановились за деревьями и стали стрелять в немцев. Расстояние было менее 50 шагов, а наши выстрелы сразили несколько фрицев, и они отшатнулись назад. Но тут уже нам мешкать было нечего. Пробежав метров сто, увидели впереди открытое поле и метров через двести опять лес. Все бросились через это поле к тому лесу, где хотели найти себе убежище. Пробежали полпути, как откуда ни возьмись, налетели два немецких истребителя «Мессершмиты» и на бреющем полете, строчили по нас из пулеметов. Один из них летел прямо на меня. Я успел плюхнуться в небольшой кювет грунтовой дороги и в этот момент пули прострочили в полметра от меня, обдав брызгами земли и пыли. Я быстро поднялся – и бежать что было духу к лесу. Тот же самолет развернулся и опять заходит и опять в мою сторону, как будто только и есть я один в этом поле. Но я бежал и впереди лишь видел тех, кто достиг уже леса, а я еще в двух десятках метров от него. Как их «пролететь» быстрее самолета? А фашист с явным удовольствием, чувствуя свое превосходство и безнаказанность, уже сделал последний разворот и, быстро приближаясь, отрыл огонь.
Я не успел упасть на землю, думая, что еще несколько секунд пробегу. Тут засвистели …, но уже над головой. Лес спас меня. Летчик не мог снизить свой самолет ниже из-за деревьев, и траектория полета пуль оказалась выше моей головы.
Вот же несколько секунд бега и спасли меня. В злобе я вскинул винтовку и выстрелил по самолету. Это был последний патрон в моей винтовке… Крепко сжав кулак я погрозил фашисту: «Ну, гад, я отомщу тебе!»
Дошел несколько оставшихся метров до лесу и перевел дух. В лесу уже собралось несколько человек и когда, немного придя в себя, посмотрели на это поле, которое только что чуть не стало нашим постоянным убежищем. А там виднелись несколько человек, у которых это были последние броски в жизни.
Здесь, в лесу оказался и Лешка Романов. Он еще затемно успел перебраться сюда, а куда идти дальше - не знал. Вот и мы тоже не знали.
Но поговорили и один постарше, порассудительнее сказал:
- Надо пробираться к своим, небольшими группами, по 2-3 человека, «просачиваться» как вода среди камней. Избегать больших дорог, городов и деревень. Сейчас осень, можно чем-то питаться «на подножном корму».
Вот так и решили.
Нас определилось трое: Лешка, я и еще один паренек, совсем юнец. Ему не было и 17 лет. Он был роста с нас, когда брали в ополчение, приписал 2 года.
И мы пошли, без карты, не зная этих мест. Но из школьных учебников вспомнили, что Смоленская область находится севернее или даже северо-западнее Брянской (вот когда пригодилась география). И мы решили – идти в Брянские леса. Уж, если не удастся добраться до своих, то где-нибудь в лесах найдем отряд своих, которые будут воевать в тылу врага.
Но лучше добраться к своим. И мы выбрали маршрут: Брянские леса, а там Орловская область и на Тулу. Мы надеялись, что немцам далеко пройти не удастся. О том, что немцы возьмут Москву – в голову никому не приходило. Мы твердо надеялись, что выберемся к своим, и путь держали на Москву, туда откуда и начался наш путь вначале войны. Куда же больше?
Но как пробраться к своим – мы представления не имели. Мы все были одеты в военную форму и с оружием, хотя и без патрон. Гранат тоже не было. Да и в таком положении какая-то кучка – что она могла сделать с той болотной лавиной? Что дадут выстрелы из трех винтовок, если бы даже и были бы патроны? Эти нелегкие мысли были у каждого в голове. Но и расставаться с оружием было жалко, все-таки чувствуешь, что есть чем на худой конец защищаться, хоть штыком или прикладом.
Так мы думали, но оказалось, что в нашей форме, да с оружием вообще некуда податься.


Posts from This Journal by “7 ДНО” Tag


promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

?

Log in

No account? Create an account