gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
История 13 ДНО (140 сд). Часть 6
gistory, Gistory_ru
gistory
Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения"

XIV.
Первое тревожное сообщение было получено с южного крыла нашей обороны. Разведка, высланная полковником Пискуновым в сторону Минского шоссе, наблюдала движение по нему немецких мотоциклистов, легких танков и автомашин с пехотой в сторону города Вязьмы. А немного позднее наблюдатели боевого охранения, поставленного у развилки дороги севернее деревни Городище, увидели двигавшуюся колонну мотопехоты противника.
Не прошло и часа после получения этих сообщений, как там завязался бой.

Чем бы он закончился для нас, трудно предположить. Но решающим моментом для благополучного исхода была некоторая беспечность самих немцев. Когда 6 танков, двигавшихся во главе немецкой колонны, выехали на северную окраину деревни Городище, то они свернули в сторону, замаскировавшись за домами.

Идущие за ними машины с пехотой и два бронетранспортера не заметили маневра танков. Головные 10 автомашин и 2 транспортера проскочили мимо деревни на 1,5 - 2 км и, сходу наехав на минное поле, стали взрываться одна за другой. Кроме того, бойцы боевого охранения открыли огонь по пехоте. Немцы заторопились соскочить с машин и рассыпаться в цепь. Два бронетранспортера двинулись в стороны от дороги и тоже подорвались, заехав на минное поле.


Пехота немцев, попытавшаяся залечь и отстреливаться, после нескольких залпов наших минометов и пушек отошла назад ближе к деревне. Оттуда выехали немецкие танки. Но они остановились в отдалении, близко к горящим машинам и бронетранспортерам они не подошли. А когда наши пушки стали стрелять по ним, то и они повернули назад.

Возобновилось выступление немцев на этом участке после налета авиации и по прибытии новых частей пехоты и бронетранспортеров. Это произошло уже во второй половине дня. Бойцы 1739 полка впервые пережили такую непосредственную бомбежку. При бомбежке выбыли из строя несколько командиров, и отдельные группы бойцов этого полка стали уходить в тыл. Срочно пришлось с пятью бойцами из взвода особого отдела на машине выехать туда и восстановить порядок.

Вторая атака немцев была отбита. К вечеру они приостановили наступление и стали окапываться. Минометы и пушки противника начали методический обстрел наших позиций, который длился весь вечер. На северном крыле нашей обороны немцы также пытались наступать неоднократно. Мы уже тешили себя надеждой, что после третьей попытки они прекратят свои действия. Но они подтянули свежие резервы и снова пошли в наступление. Особенно сильный натиск был на батальон комбата Бедрака. В сумерках ценой больших потерь немцам удалось прорваться вглубь обороны батальона.

В бой вступил небольшой резерв комбата. Роты стойко держали оборону на своих основных позициях. В время этих боев был тяжело ранен военный комиссар 1737 полка Сутягин. При прорыве немцев в тыл батальоны он повел группу бойцов в атаку. За время существования дивизии он показал себя славным боевым товарищем и хорошим организатором. Нам пришлось расстаться и надолго. Его отправили с другими ранеными в медсанбат под Вязьму. В это время еще не было известно о занятии района города Вязьмы немцами. Об этом мы узнали после отправки раненых спустя 10 – 12 часов. Медсестры, сопровождавшие раненых в госпиталь в город из медсанбата, сообщили нам о происшедшем. Когда они возвращались, сдав раненых в госпиталь, на них наскочил отряд немецких мотоциклистов. Они обстреляли и сожгли машину. Девушкам удалось пешком пробраться сначала в медсанбат, а затем в штаб дивизии, чтобы сообщить об этом событии. Известие о том, что Вязьма, находившаяся в нашем тылу на расстоянии 100 км, занята немцами, нас поразило.

В этой ситуации у нас возникла неразрешимая проблема с ранеными. У нас была единственная возможность отправлять раненых со сводной колонной отходящих войск. 7-ого октября все машины, переправляемые с западного берега Днепра, загружались только ранеными. Всякое имущество с них разгружалось. Другого выхода у нас не было.
 Итого боев за это день показали, что наши силы вследствие больших потерь убывают. Немцы во время нескольких атак вводили в бой свежие силы. В нескольких местах немцы после неудачных атак отходили лишь немного назад, окапывались, оставляя между флангами большие проходы. Это делалось, чтобы пропустить свежие силы пехоты или танки.

За ночь с западного берега Днепра переправились все раненые и все собранные к утру мелкие группы и подразделения, вышедшие из окружения. Образовалась пробка при переправе на восточный берег Вязьмы. Это произошло из-за плохого состояния переправы, наспех восстановленной после бомбежки днем 6 октября. Приближалось время очередного налета авиации, поэтому большая часть пехоты стала переправляться на другой берег вброд. Эта ночь была морозной с сильным северным ветром.

XV.
 Утром 7 октября авиация противника пролетела мимо нас на восток. Поэтому немцы и на севере, и на юге ограничились обстрелом наших позиций из всех видов оружия.
Днем был получен приказ генерала Болдина срочно перебросить два батальона пехоты с минометами на западный берег Днепра для поддержки выставленных там заслонов. Оказалось, что немцы, нащупав крупный отряд наших войск, пробивавшийся из тыла немцев, подтянули крупные силы и окружили этот отряд со всех сторон. Заслоны, расположенные на западном берегу Соли были оттиснуты. Создалась угроза прорыва противника на плацдармы к переправам.

Для выполнения этой задачи были направлены четыре роты 1738 полка во главе с командиром полка. На прикрытие переправ по восточному берегу Днепра теперь оставались лишь по два отделения стрелков с ручными пулеметами. Ближе к берегу были перемещены четыре пушки «Бофорс».

Наша помощь генералу Болдину поспела своевременно. Опоздание на 1-2 часа привело бы к тому, что подходы к переправам были ба захвачены немцами. Контратакой наши бойцы отбросили немецкую пехоту, уже прорвавшуюся на восточный берег Соли, и заняли оборону на берегу этой реки.

С наступлением темного времени отряду, окруженному западнее Соли, удалось пробиться, но с большими потерями в живой силе и технике. На силы этого отряда, его технику генерал Болдин возлагал большие надежды.

Этот отряд сходу пришлось переправлять через Днепр, так как на подходе было еще одно подразделение из войск генерала Болдина. Но до утра его так и не дождались. Никаких сообщений за ночь мы также не получили. Ночью разведгруппы немцев пытались прорваться на всех участках нашей обороны. Но их попытки были безуспешны.

XVI.

8 октября был одним из самых кровавых дней нашей обороны.

Начался он с налета авиации. Количество прилетевших «Юнкерсов» сосчитать было невозможно. С утра до наступления сумерек они непрерывно появлялись большими группами и бомбили буквально каждый квадратный километр площади наших позиций.

В борьбу с ними вступили все наши зенитные установки и три зенитных пушки из войск генерала Болдина. Эти пушки были уничтожены при очередной бомбежке в этот день. Немцы хотя и потеряли два самолета, но бед они причинили нам немало. Надо отметить, что тактика бомбежек точно согласовывалась с тактикой действия наземных сил немцев.
Отбомбят самолеты передний край одного из участков нашей обороны, здесь же сразу начинается артобстрел, а после него наступление. И так повторялось каждый раз, как только немцы, встретив отпор, откатывались назад.
Это была изматывающая наши силы тактика. В результате наша оборона становилась все слабее.
За Днепром на участке комбата Кириллова за это день было отбито четыре атаки. На левом южном крыле пришлось выдержать пять атак. На плацдарме северного берега Вязьмы были отбиты три атаки немцев.

Со всех участков обороны у командования дивизии просили подкрепления. Но где мы могли их взять? Также настойчиво к вечеру стали требовать патронов к пулеметам, гранат, мин. Эти боеприпасы приходилось делить равномерно. В дело пошел наш резервный боекомплект.

Ко всему этому немецкая авиация практически уничтожила нашу артиллерию. Были выведены из строя четыре пушки, отданные нам из резерва генерала Болдина. Разбиты две гаубицы нашего артполка и две пушки «Бофорс» 1739 полка и оставшиеся танкетки. Наши снабженцы рыскали по ближним окрестностям, пытаясь найти какие-либо брошенные боеприпасы.

И вновь у нас обострилась проблема с ранеными. Было решено, большинство дивизионных машин разгрузить от всего, разместить на них раненых, чтобы с наступлением темноты отправить их на восток. Их судьба нас серьезно беспокоила. В каждой машине был отобран старший, который был обязан, в крайнем случае, раненых разместить в удаленных от дорог деревнях. С этими ранеными были оправлены три врача. Им были даны такие же указания.

В ночь с 8 на 9 октября из окружения пробился еще один отряд. Поддержку при прорыве ему оказали роты 1738 полка. Это был последний из ожидаемых отрядов. Больше нам с запада ждать было некого. Наступала последняя завершающая стадия нашей боевой задачи.

Итоги прошедшего дня были страшными для нас. У нас оставалось около 30% всего личного состава от того количества, с которым мы пришли на это рубеж. Боеприпасы были на исходе, брать их нам было негде. Мы были отрезаны от всех баз и складов. Выполнение боевой задачи досталось нам ценой колоссальных потерь…

В 23 часа 8 октября генерал Болдин отдал приказ приступить к выполнению завершающей части плана по прикрытию отхода его войск. Наиболее ответственной частью этого плана было не допустить, чтобы немцы не «сели» на хвост колонны, используя наши же переправы. Одновременно с этим нельзя было допустить ударов по флангам сводной колонны с севера и юга в момент движения от Днепра до Вязьмы.

Обеспечив выполнение этой задачи, мы могли приступить к постепенному отводу частей дивизии вслед за сводной колонной войск генерала Болдина. О дальнейших наших действиях никаких указаний не было.

После переправы всех подразделений из войск генерала Болдина командование дивизии отдало приказ об отходе наших подразделений с западного берега Днепра. Одновременно два батальона заняли заранее намеченные позиции для арьергардного прикрытия отхода от берега Днепра. Они были оставлены для задержки противника при его попытке форсировать Днепр сразу, преследуя отходящую колонну. Отход этих двух батальонов должен был начаться после переправы всех основных сил дивизии через Вязьму.  До этого момента они не могли покинуть свои позиции.

Сначала несчастье постигло те четыре роты 1738 полка, которые прикрывали выход из окружения отряда войск генерала Болдина по берегу Соли. Немцы за ночь подготовили переправы через реку восточнее деревни Веретенино и ввели крупные силы пехоты и танков. С западного берега Днепра до начала активных действий немцев успели переправиться две роты батальона Кириллова, занявшего позиции на восточном берегу Днепра у деревни Стешино.

Третья рота этого батальона оставалась на западном берегу для прикрытия отхода своего батальона и прикрытия подступов к переправе при отходе к ним четвертой роты 1738 полка. Эта рота попала под удар, не успев установить ближней связи с ротами 1738 полка. В промежуток между ними вклинились немецкие танки и бронетранспортеры с десантом автоматчиков.

Расчленив наши подразделения, одна группа танков и бронетранспортеров стала отжимать четыре роты 1738 полка на запад от берега Днепра, а вторая группа немцев насела на роту комбата Кириллова. Из состава этой роты спаслось 17 человек, почти все они были ранены. Завязался тяжелый бой за овладением переправой.

Подрывники из войск Болдина были готовы к взрыву переправ, оставленных для отхода оставшихся наших подразделений. Остальные переправы были приведены в негодность сразу после отвода войск генерала Болдина.
Подрывники выжидали, надеясь, что роты 1738 полка смогут еще пробиться сюда. Но, когда на другом берегу раздались крики: «Schnell! Schnell!”», нельзя было больше ждать. Вместе со столбами воды и обломками переправы в воздух взлетели десятки немцев. Фугасы сработали у берегов и посередине на обеих переправах. На западном берегу остались четыре роты, судьба которых была нам неизвестна.

Только четыре часа спустя, когда саперы, закончив установку мин и фугасов по дорогам, догнали штаб дивизии, то с ними прибыли двое связных, посланных командиром 1738 полка. От них нам стало известно, что отрезанные от переправы роты, нашли небольшой проход на запад и надеются по нему выйти из окружения и перебраться к югу. Это сообщение позволяло нам надеяться на спасение этой группы. Как выяснилось потом, им удалось прорваться на запад от реки Соли, лесами уйти к югу и выйти из окружения в количестве 250 человек в районе Медыни. Эти бойцы вошли в состав 52 гвардейской дивизии.

Основные силы 1739 полка под прикрытием арьергардных заслонов, оставленные на наиболее опасных участках, к рассвету вышли к берегу Вязьмы. Один батальон занял временные позиции для прикрытия колоны дивизии при переправе через Вязьму. Еще один батальон этого полка с этой же целью занял позиции на восточном берегу Вязьмы на севере и юге от переправы.

С рассветом немцы начали наступление на наши заслоны на всех участках.В первых донесениях с берега Днепра сообщалось, что немцы подвезли переправочные средства и пытались навести переправу южнее деревни Стешино. После боя, понеся потери от огня наших подразделений, немцы перебросили переправочные средства севернее у устья Вязьмы. Началась перестрелка. Причем немцы обрушили на наши подразделения огонь из минометов и артиллерии, при этом стрельба велась не только с запада, но и с северного берега Вязьмы. Сначала нам было непонятно, почему стрельба велась с севера. Это разъяснилось после получения сообщения из наших рот с плацдарма северного берега Вязьмы.

Немцы и здесь бросили в бой крупные силы пехоты и танков. Основной удар был направлен на левофланговую роту.
Немцы, не считаясь ни с какими потерями, смяли левый фланг этой роты и оттиснули ее остатки к берегу.
В тоже время из леса немцы ввели свежие крупные силы. Наше боевое охранение в районе деревни Кошкино было уничтожено. Немцы и здесь вышли к берегу Вязьмы. Теперь одновременно с двух сторон начался обстрел наших подразделений, расположенных между деревнями Стешино – Княжино, ниже устья Вязьмы. Наши роты были прижаты к берегу Вязьмы.

Оторваться от противника и выскочить за полосу минных заграждений и фугасов к деревне Пигулино им удалось только в момент затишья перед бомбежкой и после нее. Всего с этого плацдарма из всех четырех рот, державших там оборону, вышло около 300 человек.

Встретив сопротивление и на Днепре и на плацдарме за рекой Вязьмой, немцы вызвали авиацию. Все наши подразделения были подвергнуты неоднократной бомбежке. Наши зенитные установки стали объектом охоты «Мессершмидтов» и «Юнкерсов». Каждую установку бомбили и обстреливали до тех пор, пока она не будет явно уничтожена. Бомбились и огневые позиции оставшихся у нас пушек.

Бомбежка продолжалась больше часа. Самым гнусным актом в этом налете была бомбежка машин с ранеными в боях 8 октября. Во время этого налета уцелело всего три машины из 27 машин этой колонны. После сброса бомб самолеты на бреющем полете обстреливали из пулеметов все горящие машины.
Всех, кто уцелел в этой катастрофе, было так мало, что они все уместились на 7 машинах. Но к середине дня и они погибли.

Во время бомбежки немцы ниже устья Вязьмы навели переправу и перебросили батальон автоматчиков. Когда батальон комбата Кириллова вступил в бой с автоматчиками, все остальные подразделения во избежание окружения стали отходить к левому флангу этого батальона.

Наступление немецких автоматчиков было приостановлено огнем наших бойцов. Они залегли и стали окапываться.
На левом южном крыле обстановка была более сложной. Немцы после артподготовки, целью которой было сделать проходы в минных заграждениях, пустили танки и бронетранспортеры с десантом автоматчиков.

Не встретив сопротивления на линии боевых охранений, танки рванулись дальше по дороге на деревню Михалево. Здесь арьергардное прикрытие и две пушки «Бофорс» встретили их огнем. Танки ринулись на них, но, наскочив на минное поле и оставив на нем несколько подорванных танков, остановились и, пятясь по своим следам, стали отъезжать назад. Отведя танки и бронетранспортеры на безопасное расстояние, немцы снова начали обстрел полосы минного поля и окопов роты.

Ротам и пушкам «Бофорс» было приказано отходить к левому флангу оборонявшегося батальона.
Наступил момент, когда наши арьергарды по сигналу стали отходить, так как последняя хвостовая часть основной колонны закончила переправу через Вязьму. Поротно, перекатами бойцы из арьергардного прикрытия отходили на линию дороги из Павлово на Старое Село.

Рота из батальона Кириллова двигалась от деревни Стешино параллельно берегу Вязьмы на удалении от него на 2-3 км.

Рота из батальона комбата Сафронова восточнее деревни Михалево перемещалась вдоль опушки леса.
В этот момент немцы бросились с севера и юга на оставшиеся силы двух наших арьергардных батальонов.
Батальон капитана Сафронова атаковали сразу до 50 мотоциклистов. Их подпустили на верный выстрел. Потеряв половину машин при ответном огне, мотоциклисты повернули назад. Но следом за мотоциклистами шла колонна бронетранспортеров и машин с пехотой, во главе колонны двигались танки. Они стали обтекать батальон слева и справа. Один танк и бронетранспортер двинулись вдогонку за уходящей ротой. Но после нескольких выстрелов наших артиллеристов они развернулись и, отойдя немного назад, стали вести огонь по нашим пушкам, а также по уходящим по дороге бойцам 9 роты 1739 полка.

В это же время батальон комбата Кириллова атаковала пехота, прибывшая с переправы у устья Вязьмы на бронетранспортерах и машинах. Немцы, таким образом, намеревались закрыть путь отхода батальона на восток. При такой обстановке надеяться на отрыв от противника было невозможно.

Последнее сообщение от комбата Сафронова было получено через связного, проскочившего к нам на трофейном мотоцикле. В записке, привезенной связным, Сафронов написал: «Отразил две атаки, патроны и гранаты на исходе. Пробиться к вам не могу. Прощайте! Отомстите за нас!»

От комбата Кириллова сообщений не было. Но наблюдатель- артиллерист сообщил, что видит небольшую группу бойцов, примерно человек 40, перебежками отходящую в нашем направлении. Переживая, что на наших глазах гибнут наши товарищи, мы приняли отчаянное решение помочь им. Для этого решили выдвинуть только что подошедшие роты вперед, и их контратакой и огнем пушек прикрыть отрыв арьергарда от наседавших немцев. Но мы не успели этот план осуществить. Когда я с начальником оперативного отдела Штаба дивизии Поповым уже подошли к переправе, чтобы осуществить наш план, нас вернул назад командир дивизии. Артиллеристы-наблюдатели сообщили, что в нашу сторону на большой скорости с востока, обойдя позиции комбата Сафронова, двигаются танки противника. Они распределялись на ходу по гребню поля с интервалом один от другого метров на 250 -300. Их насчитали 17 штук.

Заметив движение на позициях наших артиллеристов, они открыли сильный огонь из пушек и пулеметов. Потом половина танков развернулась и двинулась на позиции батальона Сафронова.

Наши артиллеристы не открывали огня. У каждой пушки оставалось по 10 снарядов, их нужно было использовать наверняка.

К этому времени наша артиллерия состояла из одной пушки 35 калибра, одной гаубицы образца 1938 года и двух пушек «Бофорс». Одна из этих пушек с 25 картечными зарядами сопровождала штабное имущество и была установлена над переправой на восточном берегу Вязьмы.

Не видя нашего ответного огня, четыре танка направились в нашу сторону к переправе через Вязьму, подставив тем самым борта под огонь пушки 35 калибра. Раздались выстрелы, и три танка задымились сразу. Четвертый попытался развернуться и уйти назад, но и он был подбит. Раздались крики радости в адрес наших молодцов артиллеристов.
Тогда на эту пушку двинулись остальные танки. Распределяясь на ходу, они открыли по пушке огонь, Но в этот момента стала бить наша гаубица. И хотя у нас не было бронебойных снарядов, но под выстрелы были подставлены борта танков. После очередного выстрела оказался подбитым задний танк. 35 – калибровка сделала еще один удачный выстрел по ближайшему к ней танку.

После этого оставшиеся три танка быстро удалились и скрылись за гребнем поля.

Свой последний выстрел артиллеристы 35 калиберной пушки сделали по подбитому танку и зажгли его. Снаряды к этой пушке кончились. Завершился ее боевой путь. Печальной была картина прощания с этой пушкой. Вынув замок, артиллеристы подтащили ее к берегу и столкнули в реку, в другом месте бросили в воду и замок от нее.

После отражения танковой атаки комдив отдал приказ перевести две оставшиеся роты и пушки на восточный берег Вязьмы. Саперы должны были подготовиться к взрыву переправы.

Оставшиеся орудия были установлены на самой возвышенной части восточного берега.

Роты направились вглубь леса, чтобы занять свое место в колонне. Переправу взорвали.

Переживая мысленно все перенесенное и пережитое за это время, я был полностью отрешен от происходящего.
Мое внимание привлекла фраза командира дивизии: «Ну. комиссар! Свою задачу, хотя и дорогой ценой, мы выполнили».

Да, ценой больших жертв мы дали возможность уйти на восток от фашистской расправы многим тысячам раненых бойцов. Мы также способствовали тому, что еще большее количество здоровых, боеспособных бойцов вышло из окружения дальше на восток для того, чтобы стать на защиту Москвы.

Когда мы отошли от берега Вязьмы метров на 300, нас догнал артиллерист. Он прокричал, что за рекой пробиваются перебежками наши бойцы.

Мы возвратились и увидели, что десятка три бойцов перекатами, как на тактических учениях, прикрывая друг друга огнем, отступают в нашем направлении. Их преследует группа мотоциклистов. Они, то подъезжают вплотную к нашим бойцам, обстреливая их, то отскакивают назад и в стороны.

Безусловно, это были бойцы из батальона Кириллова. Саперы, обеспокоенные судьбой этих солдат, предложили использовать два небольших плота, с которых они устанавливали фугасы под центральные опоры моста, еще не подожженные. На этих плотах надо было попытаться переправить наших солдат. Но для этого нужно было отбить мотоциклистов огнем пушек. Это было рискованно, так как пушки били бы и по своим бойцам. Между тем после каждой перебежки бойцов становилось все меньше и меньше. Сначала мы насчитали 27 человек. После очередной перебежки осталось 22 человека. Что же нам было делать? Мотоциклисты уже пытались объехать их с флангов.
Командир дивизии приказал артиллеристам дать сначала несколько выстрелов вглубь. Сначала выстрелила гаубицы, у нее оставалось всего пять снарядов. Разрывы снарядов оказались удалены от наших отступавших бойцов и наседавших на них мотоциклистов. Артиллеристы произвели корректировку, оставив два последних снаряда для гаубицы, выстрелили из пушки «Бофорс». Один снаряд попал сразу в несколько двигавшихся друг за другом мотоциклов. Тогда в глубину и по флангам дали еще по нескольку выстрелов одновременно из двух пушек «Бофорс». После этого мотоциклисты прекратили преследование и повернули назад. Нашим бойцам в этот момент удалось значительно продвинуться. Мы надеялись, что им удастся спастись.

В это время из-за деревни Михалево в облаке пыли на большой скорости появились 7 танков и 9 бронетранспортеров. Танки двинулись вслед за осмелевшими мотоциклистами на цепь наших бегущих бойцов. Снаряды всех трех наших оставшихся орудий разорвались перед танками. Танки рванулись в стороны и стали стрелять по нашим позициям термитными снарядами.

Но остальные танки двинулись к нашим солдатам на том берегу. Танки настигали бойцов и давили их гусеницами. Некоторые из бойцов успели бросить в танки гранаты. Один из танков вспыхнул. Так геройски погибли эта арьергардная группа из батальона «калибровцев» вместе с командиром батальона Кирилловым.

По вражеским танкам были выпущены все оставшиеся снаряды. Пушки без артиллерийских замков были столкнуты с обрыва в реку.

Таким было завершение нашей боевой задачи – арьергардного прикрытия отходящих на восток советских войск.
Но это было для нас началом еще одного, последнего в жизни дивизии испытания наших сил.

Posts from This Journal by “13 ДНО” Tag

  • Памятка ополченцу

    В группе Facebook 13 ДНО выложили фотографию повестки с памяткой того, что необходимо иметь бойцу народного ополчения. Конечно не все это…

  • Где был Конев в октябре 1941 года?

    Коллеге А.Б. попался вот такой пассаж в Книге Памяти 13-й ростокинской ДНО города Москвы "Подвиг ростокинцев"(издание 2-е, дополненное 2011…

  • Три танкетчика

    Формировании дивизий народного ополчения их снабжение происходило во многом за счет районов. Точнее по инициативе партийного руководства, которое…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 7

    Окончание воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" XVII. Руководя операциями по прикрытию…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 5

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" ХII. Перед началом переправы…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 4

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" IХ. Вызов меня на КП был связан с…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 3

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" VII. Требования военной тактики о…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 2

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" IV. При получении приказа о выходе…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 1.

    99 ДНЕЙ ЖИЗНИ 13 РОСТОКИНСКОЙ ДИВИЗИИ НАРОДНОГО ОПОЛЧЕНИЯ г. МОСКВЫ (140-ой стрелковой дивизии) формирование, обучение, участие в боевых…


promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

?

Log in