gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
История 13 ДНО (140 сд). Часть 4
gistory, Gistory_ru
gistory
Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения"


 IХ.
Вызов меня на КП был связан с тем, что наша разведка, ходившая на запад, в конце концов, встретилась с отдельными отступающими частями наших войск.

От командиров этих частей стало известно, что на этом участке фронта, войска находятся под командованием заместителя командующего западного фронта генерал-лейтенанта Болдина. Так была установлена связь с войсками, действовавшими на линии фронта Ярцево – Белый с задачей ликвидации немецкого прорыва фронта на этом участке. На КП ожидали прибытия генерала Болдина.

Из ориентировки, полученной от генерала, стало известно, что бои по ликвидации прорыва фронта окончились неудачей. Превосходящими силами в пехоте и главным образом в танках и авиации, противник, сломив сопротивление, во многих местах вклинился в нашу оборону. Большинство частей попало в тактическое окружение западнее железнодорожной линии Дурово – Никитинки. Они с боями пробиваются из окружения отдельными частями.

Создания рубежа обороны по реке Днепр, как намечалось ранее, состояться не может из-за отсутствия сил. Командование фронта дало согласие на отход войск на новый рубеж.
В связи с этим генерал-лейтенант Болдин поставил перед нами следующую боевую задачу:
1. наша дивизия становится арьергардом, прикрывающим отход всей сводной колоны, созданной из остатков всех воинских соединений, воевавших на этом участке фронта;
2. в течении нескольких суток – 4, 5, 6, и 7 октября по мере выхода из окружения части будут подходить к Днепру и сосредотачиваться для переправы через Днепр, затем маршем ночью проходить через нашу полосу обороны, переправляясь через Вязьму и следовать дальше на восток;
3. подходы в район сосредоточения между рекой Солей и Днепром с запада будут прикрываться выделенными для этого частями из войск генерал-лейтенанта Болдина.

Наша дивизия должна была организовать прикрытие подступов к переправам на Днепре:
 с севера по линии на 3 км южнее Холма-Жирковского и далее на восток к устью Вязьмы возле деревни Пигулино;
 с юга по линии от устья Соли, деревня Богуславщина-/очевидно, Богдановщина/, деревня Никулино.

К моменту окончания переправы войск через Днепр мы должны закрыть весь берег Днепра в границах прежней полосы обороны и не допустить проникновения противника за Днепр.
Отход нашей дивизии с арьергардных позиций, может начаться только через 12 часов, после того как последние части отступающих войск переправятся через Вязьму.

Для генерала Болдина было неожиданностью узнать, что, на восточном берегу Днепра севернее устья Вязьмы расположились танковые силы противника там, где должна находиться 39 армия.
Рассчитав линию наших позиций, мы доложили, что только по прямой линии нам надо прикрыть своими подразделениями расстояние в 34 км. Наши силы были для этого явно недостаточны. К тому же у нас была слаба артиллерия, мало минометов, нет средств борьбы с танками кроме бутылок и гранат. Генерал пообещал выделить нам саперов и снабдить противопехотными и противотанковыми минами. Относительно других сил и средств, следовало подождать, так как было неизвестно, удастся ли еще артиллерии и танкам пробиться из окружения.
Известие о неудачах наших войск стало для нас еще одним тяжелым ударом, враг приближался к Москве. И, как бы ни тяжела была наша задача арьергардного прикрытия, но и она угнетала нас меньше, чем сознание общей беды и возрастающей угрозы Москве.

Х.
 По итогам первых боев мы могли сказать только одно, что противник, находящийся справа от нас, силен своими огневыми средствами, но как велики его силы, куда эти части направляются. Нам это было неизвестно.
Для того, чтобы все это выяснить, требовалось захватить пленного. Для взятия пленного с интересующего нас участка противника, были отобраны две группы, по 7 человек каждая. Это были бойцы – ополченцы с завода «Калибр», физически достаточно крепкие, но недостаточно опытные в делах разведки. Их требовалось хорошо проинструктировать. Захват пленного является дело опасным и рискованным и, чтобы оно имело успех, их надо было обучить приемам и методам. Специальное инструктирование поручили имеющему опыт боев на озере Хасан капитану Кириллову, который ознакомил бойцов с приемами, применяемыми при захвате пленных ночью. Мне, как военкому дивизии, надо было добавить к этому слова о важности взаимной выручки и взаимодействии в случае вынужденных осложнений. Оснастив разведчиков дополнительным огнестрельным и холодным оружием, мы в сумерки доставили их к переправе и проследили их выход по своим направлениям.
Одна группа, направленная на северо-восток от деревни Кошкино, возвратилась с пленным около трех часов ночи.
Левофланговая группа доставила нам немало тревог. Более суток от нее не было никаких известий. Мы считали ее погибшей.

Захваченного в плен немца звали Отто Мюллер, он был оберлейтенантом, командиром танковой роты из танковой дивизии «Мертвая голова», фашистом с 1936, торговец из Вены, кроме того, он оказался чемпионом Вены по поднятию тяжестей. Физически сильный он при захвате нанес увечья двум бойцам. Одному сломал руку, второму ударом ноги чуть не переломил ногу.

Наши бойцы, незамеченные никем, проникли в расположение танков противника. Оберлейтенанта застали врасплох, когда он расположился по естественной нужде невдалеке от танков. Ему накинули на голову плащ-палатку, которая заглушила его крик, а неудобство позы лишило его возможности схватиться за револьвер, который вместе с ремнем висел на суку. Но когда его пытались связать, он сопротивлялся отчаянно, отбиваясь руками и ногами. Вот тогда он и покалечил двух разведчиков. В этой сложной обстановке нельзя было допустить шума, так как кругом были танки противника, да и времени было мало. Отсутствие оберлейтенанта могло быть замеченным, и его пошли бы разыскивать. Его оглушили прикладом по голове, и четыре человека понесли пленного, а двое других (один со сломанной рукой) помогали передвигаться бойцу с поврежденной ногой. Удалившись примерно на километр от места захвата, разведчики сделали привал. В это момент над лесом в районе расположения танков взвились сигнальные ракеты. Это сигнализировали прилетевшим самолетам. В свою очередь с самолетов были сброшены осветительные снаряды. На посадку пошел громадный транспортный самолет. Он был хорошо виден благодаря осветительным ракетам. Вокруг района посадки крутились «Мессершмидты». В это время фашист пришел в себя. У него были связаны только руки, он вскочил и попытался сбежать. Разведчикам ни чего не оставалось делать, как стрелять ему по ногам.

Его скрутили веревкой, привязали к надежной жердине и понесли на плечах. На месте перехода линии обороны разведку встретили и помогли переправиться с пленным через речку. На другом берегу разведчиков ждала машина.

Доставленный пленный вел себя дерзко, хвалился количеством уничтоженных им танков КВ и Т-34. К счастью, в его карманах оказалось изрядное количество писем, фотографий, документов, справок и значков за рекорды по поднятию тяжестей на различных соревнованиях. Среди писем было одно недавно написанное, но не оправленное письмо в Вену. Сведения, полученные из письма, позволили нам иметь представление о состоянии сил противника.
 Севернее нас находится танковый корпус, состоящий из трех танковых дивизий: “Адольф Гитлер”, “Мертвая голова”, третья называлась “Медведь” или что-то в этом роде. Эти дивизии после оккупации Греции находились на пополнении где-то в Польше. Задачей этих дивизий являлся удар по Москве с северо-запада. Они являлись левым флангом ударной группы вражеских войск, наступавших против нашего западного фронта. Задержка этого корпуса была вызвана необходимостью пополнения горючим, боеприпасами, а также ожиданием подхода двух гитлеровских гренадерских дивизий отдельного пехотного корпуса. Подвоз боеприпасов и горючего как раз и наблюдали разведчики ночью.

На вопрос о том, знают ли немцы, какие силы наших войск находятся рядом с ними, фашист ответил, что им известно о прибытии сталинских гвардейцев, но им всем скоро «капут», немецкие танки раздавят их как орех. Так как нам уже стало многое известно из документов и писем пленного, он стал отвечать на наши вопросы. Он сообщил, что задачей полка, в состав которого входила его рота, является оборона плацдарма слева. Частной задачей полка является нанесение удара по отступающим с запада в этом направлении нашим войскам. «Тут вам готовится мышеловка», - так он закончил свои показания.

Этого пленного мы должны были отправить к генерал-лейтенанту Болдину. У нас пленного успел допросить один из офицеров штаба генерала. Но на следующий день во время очередной бомбежки в землянку, где под охраной находился пленный, попала бомба, и он был убит. Захват этого оберлейтенанта был несомненной боевой удачей наших разведчиков, их боевым крещением. На них были составлены в дивизии наградные документы. Мы надеялись, что войска генерала Болдина благополучно выйдут на новый рубеж обороны, и тогда наши герои получат награды. Но…
Эти документы были переданы 4 октября бывшему члену Военного совета 32 армии, который потом оказался в плену и начал работать на немцев.

Немцы, наверное, хватившись пропавшего командира роты, на рассвете устроили просто бешеную атаку на позиции 1737 полка. Благодаря бдительности боевого охранения роты вовремя вступили в бой, но это досталось ценой значительных потерь. В бою погиб командир 1737 стрелкового полка майор Губайдуллин. Вся тяжесть руководства этим боем легла на плечи военного комиссара полка Сутягина. Благодаря его отваге, мужеству и смелости удалось врукопашную покончить с прорвавшимися в окопы фашистами. Ценой тяжелых потерь отстояли этот плацдарм за рекой Вязьмой.

Вторая разведгруппа, судьба которой нас волновала, возвратилась с операции только через сутки. Эту группу возглавлял командир отделения ополченцев с завода «Калибр». Его фамилию, к сожалению, мне не удалось восстановить. Рассказ этой группы разведчиков мне очень хорошо запомнился.

Эта группа, следуя по берегу Днепра, забралась в самый центр расположения немецких танков. Когда они высматривали немцев - одиночек, началась посадка немецких транспортных самолетов и сбрасывание парашютов с грузами. Все это сопровождалось непрерывным освещением ракетами с земли и воздуха. По этой причине разведке пришлось отсиживаться в густом кустарнике и тревожиться о том, как бы самим не попасть в плен. Ближе к утру, когда немцы несколько затихли, решили возвращаться без пленного.

Пробираясь берегом Днепра на юг, они наткнулись на группу танков, которые загружались боеприпасами из стоящих рядом ящиков. Рядом валялись парашюты. Пробраться мимо них незаметно было невозможно. Здесь участок берега до самой воды хорошо просматривался. Разведчики повернули назад, так как двигаться дальше на север не имело смысла. Оставалось одно, перебраться на другой берег Днепра. Может там безопаснее пробираться к своим. Двое из разведчиков плавать не умели. Глубину Днепра в этом месте они не знали. Пока они размышляли, наступил рассвет. Слева и справа от них к воде стали подходить немцы, кто умываться, кто за водой. Разведчиков от немцев скрывала густая поросль ивняка, окруженного жидкой грязью. Близко к этому месту немцы не подходили.
 Весь день, замирая от страха, разведчики просидели в ивняке, так как немцы постоянно приходили к воде. Пришлось дожидаться темноты.

Поздно вечером они услышали звуки перестрелки, сначала слабой, затем перешедшей в непрерывную стрельбу, примерно в 3-х км к юго-западу от себя. Это означало, что там есть наши воинские части. Разведчики решили скорее перебираться на другой берег. Они из поясов и других предметов обмундирования сделали что-то вроде канатов, чтобы помочь переправиться на другой берег бойцам, не умеющим плавать. Укрепив винтовки за плечами, несколько разведчиков переправились на другой берег и с помощью самодельного каната перетянули тех, кто плавать не умел. При этом трое оставались на другом берегу для прикрытия переправы. Все прошло тихо, немцы ничего не заметили. Разобрав самодельные канаты и приведя себя в порядок, группа двинулась вдоль берега на юг.
Бой на юго-западе то затихал, то разгорался с новой силой. Теперь уже ясно были слышны пулеметные очереди и разрывы мин. Дальнейшее продвижение становилось опасным. Как только разведчики пересекли дорогу, идущую от Холма-Жирковского, в воздухе появились транспортные немецкие самолеты. Их прилет сопровождался пуском осветительных ракет с земли и самолетов. Вся местность теперь хорошо просматривалась, особенно хорошо было видно русло реки. Делая небольшие броски и затаиваясь в кустах, чтобы осмотреться и прислушаться, разведчики недалеко от себя заметили идущих в их направлении семь человек. По их разговору стало понятно, что это немцы. Здесь вдоль берега шла тропинка, то удалявшаяся, то приближавшаяся к берегу. Немцы шли по ней.

Разведчики сразу же решили, что при равных силах (их - семь и нас - семь), надо брать пленного. Затаившись в кустах вдоль тропы, разведчики поджидали немцев. Первыми упали двое немцев, шедших сзади. Один из них, падая, вскрикнул. Впереди идущие немцы оглянулись, но не успели приготовиться к стрельбе. Удар по первому немцу был неудачным, штык соскользнул с ремня ранца и только ранил его в шею. Он завертелся на месте и взвыл от боли. Пришлось оглушить его прикладом. Четыре штыка, прижатые к каждому, заставили остальных четверых поднять руки. Связав пленным руки и собрав их оружие, разведчики прошли берегом еще немного на юг. Транспортные самолеты продолжали периодически прилетать. Поэтому местность вдоль реки освещалась очень сильно. Разведчики сделали остановку, чтобы еще раз прислушаться, оглядеться и сориентироваться. Они убедились, что спустились ниже устья Вязьмы. Устье реки хорошо просматривалось при ракетном освещении. На противоположном берегу ниже устья слышалась русская речь. Значит там наш полк. Один из разведчиков поплыл на другой берег, чтобы разведгруппе с пленными помогли скорее переправиться. Через 1,5 – 2 часа к разведчикам пришли саперы, знавшие проход через минное поле, и провели их к переправе, по которой происходило сообщение с двумя нашими ротами, занимавшими здесь оборону согласно приказу. Пленных доставили в штаб 1737 полка, а после короткого допроса на машине перевезли в штаб дивизии. Один из пленных был офицер-лейтенант, командир взвода пехотной роты.

Пленный при допросе сообщил, что их дивизия понесла большие потери под Смоленском и Духовщиной и расположилась в ожидании пополнения под Холмом - Жирковским. Дивизия входит в Отдельный пехотный корпус, который должен совместно с танковым корпусом двигаться на Москву. Полностью укомплектованы только два батальона их полка. Один из этих батальонов был направлен накануне в распоряжение командира танкового корпуса. Этому батальону было приказано очистить дорогу от Холма – Жирковского до Издешково от мелких групп наших войск. Но южнее Холма - Жирковского разведка батальона наткнулась на русских. Попытка разбить их одной ротой не удалась. В наступление были брошены все силы батальона. Его рота была должна ударить во фланг русских от берега Днепра. Но здесь роту постигла неудача. Один взвод напоролся на минное поле, а во время атаки минометным и пулеметным огнем почти полностью был уничтожен и второй взвод. Солдаты стали разбегаться. С оставшейся небольшой группой офицер-лейтенант решил берегом Днепра попасть к танкистам, так как уму было известно, что штаб одной танковой дивизии находился у деревни Каменец.Вот тут эта группа немцев и напоролась на наших разведчиков.
Офицер-лейтенант оказался по профессии учителем, попал в армию по мобилизации в 1940 году. Допрошенные отдельно солдаты подтвердили сказанное их командиром.

Таким образом, из показаний пленных стало ясно, что в район расположения нашей дивизии скоро подойдут крупные танковые силы противника, которые в данный момент ждут горючего и подхода пехотного корпуса.
Опыт двух наших разведгрупп мы подробно описали, намереваясь опубликовать в нашей дивизионной газете. Но выпуск газеты не состоялся. Мы размножили текст на машинке и направили по отдельным частям дивизии для изучения.

ХI.
      Наиболее опасной на 4 октября являлась вся северная граница расположения арьергардных прикрытий. Западная точка северного крыла нашей обороны находилась на реке Соле (западном притоке Днепра), где проселочная дорога от станции Игорьевская к деревне Веретенино переходит на восточный берег Соли. Отсюда линия обороны, пересекая большак, в районе Холм – Жирковский, станция Издешково, по прямой шла на восток по северному берегу реки Вязьма к деревне Пикулино /Очевидно –Пигулино/. Переправа через Днепр по дороге от Холма – Жирковского до города Вязьмы была в эти дни ничейной.

Немцы ее оставили как приманку для ловушки, которую они готовили здесь нашим отступающим войскам.
На этой линии были расположены роты 1737 стрелкового полка. Две его роты ополченцев - «калибровцев» уже 2 /?/ октября, заняв участок обороны от реки Соли до устья Вязьмы, как было сказано ранее, вступили в бой с батальонами немцев.

На плацдарме за рекой Вязьмой севернее устья после боев 2 и 3 октября немцы все время обстреливали наши подразделения. Сюда для поддержки уже поредевшего батальона 1737 полка был переброшен 1-ый стрелковый батальон 1738 полка, два взвода саперов из резерва генерала Болдина, 4 пушки «Бофорс». 1739 полк занял оборону по южной линии арьергардного прикрытия от устья Соли, деревня Богдановщина до деревни Пикулино. /вероятно – Никулино/ Боевые охранения этого полка были выставлены на западном берегу Днепра у деревни Федино и на развилке дорог севернее деревни Городище.

На восточном берегу Днепра в районе создаваемых переправ через Днепр, начиная с переправы по дороге от Харино к Михалево, и выше на север, были размещены подразделения 1739 стрелкового полка с задачей прикрытия переправ. В самом углу слияния Вязьмы и Днепра против фланга своих рот, расположенных на противоположном берегу Днепра, была оставлена 1-ая стрелковая рота 1737 полка.

1-ый батальон 1738 полка был в резерве командира дивизии и располагался западнее деревни Павлово и деревни Михалево. Здесь же находились артиллерийские позиции. Действующими были всего три гаубицы.
Создать на таком растянутом фронте сильные заслоны мы не могли. У нас было слишком мало сил и, что особенно важно, практически не было артиллерии.

Потребовалось принятие самых экстренных мер по созданию минных заграждений на наиболее опасных участках, где могли появиться танки противника.

Кроме мин, которые были получены из запасов генерала Болдина, саперы совершили рейды по ближайшим лесам и к железнодорожным станциям Гредякино, Семлево и Вязьма. За два дня они привезли около 10 машин противотанковых и противопехотных мин. Это приобретение значительно повысило обороноспособность наших позиций.

Организуя перегруппировку частей, помогая командирам организовать эту переброску подразделений, мы старались подготовить личный состав дивизии к осознанию предстоящей перед дивизией задачи быть готовыми к тяжелым боям.

Что значит быть арьергардным прикрытием у отходящих войск при наседающем противнике, было понятно только тому офицерскому составу, который имел свежие знания военной тактики, требований военного устава. Многие из наших офицеров таких знаний не имели. Требовалось помочь им понять требования, которые ставили перед каждым командиром предстоящие военные действия.

При первых шагах этой разъяснительной работы выяснилось, что многие бойцы, в том числе и командиры, считали, что наша дивизия обречена. “Войска, оставленные как арьергарды, больше не живут”, - такая высказывалась точка зрения на наше будущее. Не нужно объяснять, насколько опасны были такие настроения.

Необходимо было, чтобы бойцы понимали, почему через наши боевые порядки будут проходить колоны отходящих в тыл войск. Эти войска, безусловно, были нужны для обороны Москвы. Бойцы должны были осознать важность нашей боевой задачи, требующей особой стойкости, мужества и дисциплины.

Прохождение отходящих колон регулярных войск, среди личного состава которых были солдаты намного моложе, чем наши ополченцы, через наши боевые порядки могло вызвать грустные размышления у немолодых ополченцев.
У всех нас до этого была надежда, что отходящие войска придут на рубежи у Днепра, займут позиции рядом, и мы будем вместе оборонять этот рубеж. Эта надежда теперь исчезла.

Частичная переброска наших подразделений на новые участки обороны в соответствии с новой задачей арьергардного прикрытия началась еще днем 2 октября и закончилась, в основном, к утру 3 октября. Наряду с разъяснительной политической работой в подразделениях дивизии требовалось помочь командованию дивизии в организации подтягивания вторых эшелонов. А именно, подвозка и распределение боеприпасов по узлам создаваемой обороны. В этом принимали непосредственное участие все политработники дивизии.
 Мы ждали еще пополнения автотранспорта из Москвы, на котором должны были прибыть также ручные гранаты, мины к минометам и для минных заграждений. Все это требовало от личного состава дивизии четких и быстрых действий. Необходимо было создавать резервные склады боеприпасов, так как не только угроза окружения, но и угроза несвоевременной подачи боеприпасов в окопы могла вызвать катастрофические последствия.
Возник вопрос, что делать с медсанбатом. Он оставался на прежнем месте в деревне Костино в 20-ти км западнее г. Вязьмы. Решили, что при такой обстановке, перебрасывать его сюда нет смысла.

В эти дни ни подчиненные, ни командиры не знали, что такое отдых. К нашему счастью день 3 октября прошел без бомбежки. Сооружение переправ прервали только во время прилета нескольких «Мессершмидтов”», сделавших несколько кругов над нашими позициями.
Всего на 12 км протяжения русла реки были сооружены: одна понтонная переправа для автотранспорта и техники и три переправы для живой силы. Были созданы также четыре ложные переправы для обмана авиации.
Эти работы проводили саперные подразделения из войск генерал-лейтенанта Болдина, а наши ополченцы помогали им.

Posts from This Journal by “13 ДНО” Tag

  • В бой идут одни офицеры

    Автор воспоминаний, ополченец, был на оккупированной территории, не совсем в плену, но руководил театральной труппой в Гжатске. При приближении…

  • Памятка ополченцу

    В группе Facebook 13 ДНО выложили фотографию повестки с памяткой того, что необходимо иметь бойцу народного ополчения. Конечно не все это…

  • Где был Конев в октябре 1941 года?

    Коллеге А.Б. попался вот такой пассаж в Книге Памяти 13-й ростокинской ДНО города Москвы "Подвиг ростокинцев"(издание 2-е, дополненное 2011…

  • Три танкетчика

    Формировании дивизий народного ополчения их снабжение происходило во многом за счет районов. Точнее по инициативе партийного руководства, которое…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 7

    Окончание воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" XVII. Руководя операциями по прикрытию…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 6

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" XIV. Первое тревожное сообщение было…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 5

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" ХII. Перед началом переправы…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 3

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" VII. Требования военной тактики о…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 2

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" IV. При получении приказа о выходе…


promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

  • 1
Тогда вопрос, а когда 13 ДНО занимала оборону во втором эшелоне, чуть западнее Семлева?

  • 1
?

Log in

No account? Create an account