gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
История 13 ДНО (140 сд). Часть 3
gistory, Gistory_ru
gistory
Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения"

VII.
Требования военной тактики о ведении непрерывной разведки по всем направлениям командованием дивизии и полков было выполнено. Пешие разведгруппы, высланные на запад и на фланги, не могли успеть к этому времени пройти достаточно далеко. От идущих навстречу им с запада раненых бойцов выяснилось определенно, что на линии железнодорожной ветки Дурово – Никитинки и западнее ее идут бои. Больше всего раненых было из частей, входивших в состав войск особой группы под командованием генерал-лейтенанта Болдина. О соотношении сил бойцы отвечали общей фразой: «Немцев много! И пехоты, и танков у них намного больше, чем у нас!»
К концу дня первого октября прибыла разведгруппа, направленная для связи в штаб 30 армии. В составе группы было 3 офицера и 11 бойцов. Два офицера должны были оставаться на связи со штабом 30 армии. Эта группа возвратилась с тремя убитыми и четырьмя ранеными бойцами.


Известия, полученные от этой разведгруппы, о положении на том участке, где должна была располагаться 30 армия, нас ошеломили. Группа следовала в район расположения штаба 30 армии по рокадной дороге гор. Вязьма – Н.-Дугино. Уже на этом пути не было никаких признаков нахождения наших войск. Штаба 30 армии в указанном месте также не оказалось. Блиндажи штаба были пусты. Надеясь, что штаб переместился, и его месторасположение можно выяснить в какой-нибудь войсковой части этой армии, разведчики поехали в направлении переднего края обороны ближе к фронту. Когда машина разведчиков углубилась в лес, следуя на запад ближе к Днепру, то в лесу недалеко от деревни Караваево, с опушки леса раздались пулеметные очереди, Два разведчика были убиты и один ранен. Лобовая часть машины была прикрыта группой больших деревьев, это спасло остальных людей и машину. Расщепило только кузов машины. Быстро развернувшись, под прикрытием леса разведчики на машине ушли от обстрела. Командир остановил машину и, приказав помочь раненым, сам с тремя бойцами отправился пешком к тому месту, где машина была обстреляна. При наблюдении было установлено, что на противоположной стороне опушки леса находятся немецкие танки. Сколько их точно установить не удалось. После этого разведгруппа решила прекратить поиски частей 30 армии и двинулась в сторону своей дивизии, но другим маршрутом. В целях безопасности машину останавливали перед выездом на открытые места и перед въездом в лес, высылая дозоры вперед и в стороны. Во время такой остановки разведчики заметили группу немецких солдат, шедших в разведку из леса в направлении деревни Варварино. Командир разведки принял решение захватить языка. Три бойца, сидевших в засаде, должны были захватить двух, идущих впереди немцев в плен. А сам командир с остальными бойцами должен был нанести удар по основной группе немецкой разведки. Во время завязавшейся борьбы при попытке взять немцев в плен, были ранены двое из седевших в засаде бойцов, Один из них позже скончался. В результате перестрелки оба немца были убиты. Разведчики взяли их солдатские книжки. Оба убитых немца были из танковой дивизии «Мертвая голова». Основная часть немецкой разведки после обстрела, оставив четырех убитых, отступила к опушке леса и открыла пулеметный огонь. Забрав своих раненых, наша разведка возвратилась к машине и, выбирая более безопасный путь, направилась в дивизию.

Полученные от разведки сведения показывали, что справа от нас нет 30 армии, а на месте ее расположились танковые силы противника. Этому, конечно, не хотелось верить. Но проведенные тщательные расспросы офицеров и бойцов разведки не оставили никаких сомнений о реальном положении дел на нашем правом фланге. Это известие вынуждало нас немедленно приняться за организацию мер безопасности на правом фланге. При разработке этих мер на КП дивизии появился командующий 19 армией генерал-майор Лукин.
Генерал пришел пешком в сопровождении своего адъютанта. Сам факт его появления и весь его вид свидетельствовали, что произошла катастрофа. Выслушав краткий доклад о положении дел в дивизии и узнав о результатах разведки справа от нас, он подверг все эти сообщения сомнению. Он многократно повторял истеричным голосом: «Нет там немцев! Нет там немцев! Там войска генерал-майора Свешникова! (командующего 30 армией). Вы там от трусости устроили перестрелку со своими!» Когда перед ним положили две солдатских книжки убитых немцев, он отшвырнул их в сторону со словами: «Это не доказательство! Эти книжки могли найти где-нибудь! Вы завтра же атакуйте немцев!» Это все не поддавалось никакой логике. Адъютант генерала, стоящий у меня за спиной прошептал, что генерал не спал четверо суток и почти ничего не ел. После этого мы прекратили попытки в чем-то убедить генерала. С его разрешения мы ушли заниматься подготовкой дивизии к выполнению задачи по укреплению обороны. Были даны указания, накормить генерала и дать ему возможность выспаться. После отдыха генерал ушел из дивизии, и больше мы его не встречали. При каких обстоятельствах он позже попал в плен мне неизвестно. Это стало известно значительно позже. У нас к нему осталась тогда единственная претензия, что он не дал нам никакой информации о сложившейся обстановке в тех местах, откуда он пришел.

С момента появления в дивизии генерал-майора Лукина у нас пропала надежда на приход сюда 19 армии. Можно было надеяться только на те войска, которые вели бои западнее Днепра. Необходимо было узнать их расположение, количество, в каком они находятся состоянии, каковы их дальнейшие планы. Одновременно нужно было предупредить их о наличии немцев на берегу Днепра севернее устья Вязьмы.

Обстановка требовала незамедлительных действий. В первую очередь необходимо было занять плацдарм севернее деревни Кошкино. Командиру 1737 стрелкового полка было приказано выслать разведку и усилить наблюдение в этом направлении. После этого мы приступили к подготовке операции для овладения плацдармом на северном берегу реки Вязьмы.

На все то, из чего складывается время подготовки к бою, включая организацию марша к исходному рубежу с переправой через Вязьму, у нас в распоряжении было только семь часов до рассвета. Пользуясь темнотой, мы должны были скрытно сосредоточить свои силы на противоположном берегу и начать наступление. Для этого мы должны были знать, есть ли на другом берегу силы противника. Мы этого точно не знали. Следовательно, надо было быть готовыми к любым неожиданностям.

Для занятия плацдарма было выделено по три стрелковых роты, по одной из каждого батальона 1737 полка. Для поддержки им придавался танк Т-34 и 8 танкеток. На тот берег перебрасывалась также одна минометная рота.
Четыре гаубицы были нацелены на поддержку огнем со своих запасных позиций (без переправы на другой берег).
Командование боевыми действиями было возложено на командира 1737 стрелкового полка майора Губайдуллина. Необходимо было провести особую работу с личным составом, учитывая то, что это был первый бой у бойцов, и у командиров, и что физические силы были на исходе за время накануне совершенного марша. Вместо отдыха нужно было идти в бой. Все это требовало четкого объяснения сложившейся обстановки, необходимости выполнения боевой задачи. Бойцы должны быть готовы честно, и умело выполнить свой долг, при этом должны были отпадать всякие проявления недовольства по поводу того, что именно на них, а не на других падает эта доля. Поэтому я как комиссар дивизии вместе с комиссаром 1737 полка Сутягиным лично разговаривали с участниками завтрашнего боя и при беседе объявили, что выйдем вместе с ними и будем на поле боя. Такое решение, лично участвовать в этом бою, надо было принять с учетом еще одного обстоятельства. Двое из командиров рот и большинство командиров взводов этих рот прибыли в дивизию недавно. За это короткий срок у них еще не установился такой контакт с бойцами, при котором командир имеет определенный авторитет у бойцов и пользуется у них полным доверием. А без этого успеха в бою не будет. Особенно тяжелым является момент, когда нужно поднимать людей в атаку. То доверие, которое мы ощущали со стороны бойцов к себе за время трехмесячной жизни в дивизии, побудило нас принять личное участие в предстоящей операции. Наши беседы с бойцами прошли без громких фраз и официальных разговоров.

В каждом взводе стрелковых рот, в расчетах минометов мы выделили наиболее сознательных и ответственных бойцов, которые бы могли принимать решения при неожиданных обстоятельствах. Это относилось и к другим подразделениям; взводу боепитания, санитарному взводу, комендантскому взводу, обеспечивавшему порядок на переправе. Их значение во время боя мы ясно себе представляли.
Многие вопросы приходилось дорабатывать на ходу во время движения войск к переправе.
На рассвете была закончена переправа всех подразделений на северный берег Вязьмы. Расположив роты под крутым берегом, командир полка майор Губайдуллин поставил перед командирами подразделений конкретные задачи, уточняя ориентиры, исходные рубежи для наступления.

VIII.
 Наступило 2 октября. Первые попытки наших разведывательных групп продвинуться ближе к опушке леса на север от деревни Кошкино и от излучины Вязьмы были встречены огнем.
 Пулеметы были расположены вдоль опушки. Еще два пулемета немцы выставили в поле вблизи дороги, идущей от города Холм – Жирковский к городу Вязьма. То, что противник обнаружил только часть своих боевых средств, было ясно с самого начала. Нужно было его заставить открыть все свои огневые средства. Пускать опять разведку было бессмысленно. И так мы уже потеряли несколько человек убитыми и ранеными.
Командир полка решил произвести разведку боем, пустив в дело 4 танкетки. Две из них должны были уничтожить пулеметы противника, расположенные вблизи дороги. Две другие должны были прикрывать их активным огнем на ходу, прочесывая опушку.

Все четыре танкетки, обогнув опушку, должны были выйти на левый фланг второй роты и здесь окопаться. Став неподвижными огневыми точками, они должны были обеспечивать прикрытие флангов стрелковых рот во время их наступления.

Как только две головные танкетки выскочили на дорогу и, развернувшись влево, стали приближаться к позициям противника, по ним с опушки леса стали бить не менее 12 пулеметов и несколько пушек. Наши герои – танкисты с головных танкеток под шквальным огнем противника все же уничтожили два передних пулемета. Но при развороте была подбита прямым попаданием снаряда сначала одна танкетка, а затем взрывом была перевернута и другая. После вывода из строя этих танкеток противник сосредоточил артиллерийский и пулеметный огонь по двум оставшимся танкеткам. Сначала они, будучи подбитыми, еще стреляли по врагу с места, но скоро огонь прекратился.

По замыслу командира полка единственный наш танк не должен был вступать в бой на этом разведывательном этапе. Но командир танкового батальона майор Шамсов вопреки плану, озлобленный потерей своих бойцов и техники, воспользовавшись тем, что командир полка в это время отдавал приказ минометчикам и артиллеристам, сам сел в танк и двинулся на врага. Своей целью он выбрал видимый с опушки отдельно стоящий кирпичный дом. Как раз отсюда били пушки и пулеметы противника. На большой скорости, стреляя на ходу, он проскочил больше половины расстояния до этого дома. Одним из выстрелов танка были взорваны боеприпасы. Но противник уже ввел свои огневые средства. По танку одновременно ударило несколько снарядов. Один из них пробил броню насквозь. Так погиб наш не в меру горячий командир танкового батальона майор Шамсов. Итоги наблюдения за этот период дали полную информацию о количестве пулеметов, пушек и танков противника, их расположении. К моменту гибели танка из-за реки стала вести пристрелку наша артиллерия. Одновременно с края леса начали бить наши минометы. Огонь противника ослаб. Стрелковые роты находились в окопах на исходном рубеже. Окопались и наши пулеметчики. Основной удар атаки должны были нанести две стрелковые роты, поддерживаемые теперь лишь четырьмя танкетками. Одна рота оставалась в резерве, она же прикрывала подступы к переправе, а в случае успеха атаки должна поддержать атакующие роты и закрепить успех боя. Я находился на левом фланге, военком полка Сутягин – на правом фланге. Все время мы были среди бойцов в разных ротах, как могли, подбадривали их.
После получасовой артподготовки стрелковые роты пошли в наступление цепью. Минут пять мы двигались без единого выстрела со стороны противника, но как только мы вышли к дороге, противник сразу открыл шквальный пулеметный огонь, а также из минометов, пушек и танков. Цепи по команде залегли. Среди наступавших бойцов были убитые и раненые.

Стоны раненых и близость убитых товарищей действовали на нас угнетающе, да еще при таком сильном огне противника. Кое-где в цепи возникли заминки с исполнением команд. Заметив это, я со своими связными то ползком, то перебежками добрались до того места, где без движения лежала группа бойцов.
Они находились в шоковом состоянии и ни на что не обращали внимания. Их надо было вывести из этого состояния. Сказанные твердым голосом ободряющие слова выели их из оцепенения, и с нами вместе они двинулись вперед. Мы выдвинулись в линию цепи с этой группой отставших бойцов из второго взвода 2ой роты. Мне запомнился такой разговор с бойцом, находившимся рядом со мной. «Товарищ комиссар, неужели вам не страшно?» – спросил он. «Страшно» – отвечал я ему, - «Мне страшно так же как всем, как и тебе, как и девушкам - санитаркам (они ползли следом за нами, перевязывая раненых)».

Это первый наш бой мне отчетливо запомнился не только в главных своих эпизодах, но и самыми мелкими деталями. Визг первых пуль, пронесшихся мимо, и шлепки о землю тех, которые падали рядом. Горький и в то же время кислый вкус во рту от разорвавшейся недалеко от меня и оглушившей на какое-то мгновение мины, раненые бойцы рядом со мной и, многое другое из событий моего первого боя, запечатлелись в моей памяти на всю жизнь. Увидев продвижение нашей цепи к дороге, противник создал такой вал заградительного огня из всех видов оружия, что продвигаться вперед было бессмысленно. Атака при таком плотном огне невозможна. Командир полка приказал приостановить наступление.

Под прикрытием огня нашей артиллерии роты отползли из зоны шквального огня, а затем перекатами заняли окопы на исходном рубеже. Это было сделано своевременно.

Гул приближающихся самолетов мы услышали в какое-то мгновение затишья между разрывами мин. В это же время мы увидели, как в сторону наших позиций с опушки леса взвились сигнальные ракеты, указывающие цель самолетам. Прилетело 28 «Юнкерсов», их прикрывали 5 «Мессершмидтов». При подлете к нашим позициям они перестроились и, заходя по одному, стали пикировать.

Первые бомбы были сброшены на западную окраину деревни Кошкино, где находилась группа наших бойцов, ходивших в разведку утром и оставленных там как фланговое прикрытие. Затем бомбы стали падать все ближе и ближе к нашим окопам. Через несколько минут запылала вся деревня. Дым от пожара ветром потянуло в нашу сторону. Вскоре из-за дыма мы ничего не видели, только слышали гул пикирующих самолетов, вой падающих бомб и взрывы, сотрясавшие землю. Вот когда сослужили нам добрую службу наспех вырытые утром окопы. Во время бомбежки противник прекратил вести огонь. Последние бомбы были сброшены в непосредственной близости к нашим окопам. Глыбы земли, вой осколков – все это падало бесконечными массами сверху и вокруг нас. По окончании бомбежки мы сразу же приступили к проверке состояния личного состава. Некоторые подразделения лишились командиров. К потерям от минометного и пулеметного огня прибавились потери от бомбежки. Потери были тяжелыми. В двух ротах из строя выбыли 92 человека, из них - 31 убитыми. Все легкораненые после перевязки вернулись в строй. Первыми это сделали ополченцы - калибровцы Головкин и Коростелев, и бывшие работники Наркомата сельского хозяйства Пекарев и Кирсанов. Бомбежкой были уничтожены три станковых пулемета.

Учтя потери, было решено на переднюю линию вывести бывшую до этого в резерве 3-ю роту. 2-ю роту поставить в резерв, а первую оставит на месте для поддержки третьей роты. Кроме того, наступающую роту переместили влево ближе к деревне. Здесь из-за бомбежки образовалось множество воронок, которые становились теперь укрытием. Пользуясь дымовой завесой, скрывавшей нас от противника, и временным затишьем, мы выслали вперед разведгруппу, чтобы внезапные действия противника не стали для нас неожиданными. Была проведена перегруппировка рот. Вскоре дым начал рассеиваться. Наши передовые группы доложили, что слышат шум моторов и голоса команд с той части опушки, где стоял отдельный кирпичный дом. Когда дым окончательно рассеялся, с угла опушки показались три танка. Один из них двинулся прямо к нашему подбитому танку. Вслед за танками двигалась цепь автоматчиков. Их было человек 50. Левее от них выскочила еще одна цепь автоматчиков. Наши пулеметы, минометы и артиллерия открыли огонь одновременно. Несколько залпов оказались удачными. Вначале из-за дыма, пыли, комьев земли вспышек не было видно танков и пехоты противника. Но когда эта мгла рассеялась, мы увидели, как один из танков загорелся, а автоматчики беспорядочно убегали к опушке. Оставшиеся танки развернулись и, стреляя на ходу в нашу сторону, тоже ушли назад. Группа автоматчиков, выступившая левее, была встречена огнем пулеметов.

Здесь меткий огонь вели также наши танкетки, остановив тем самым наступление противника. Немцы приостановили наступление и открыли огонь из минометов по местам расположения пулеметов, танкеток и минометов.
После минометного обстрела наступила небольшая пауза. Только отдельные пулеметы продолжали стрелять по нашим санитаркам, которые переползали от одних раненых к другим.

С запада снова послышался зловещий гул. Все повторилось. Серия ракет была запущена в нашу сторону, кроме ракет над нашими головами пронесся веер трассирующих пуль. Снова прилетели «Юнкерсы» и «Мессершмидты». Теперь они бомбили наши позиции южнее у устья Вязьмы. Когда первый «Юнкерс» пошел в пике, вокруг него вдруг появились белые клубки, похожие на головки одуванчика. Мы услышали выстрелы зениток. Они стреляли из-за леса южнее устья. Вдруг раздались радостные крики: «Смотрите – горит! Горит! Гад!» Эти крики заставили многих повернуть головы. Нам было радостно видеть как «Юнкерс» дымил и горел. Вскоре он рухнул. При ударе о землю вверх взметнулось большое облако дыма и пламени. Мгновенно «Юнкерсы» разделились. Одна группа полетела к устью Вязьмы. Вторая начала бомбить наши позиции. «Мессершмидты» стали низко кружить над местом расположения нашей артиллерии и над позициями 1737 полка. По ним открыли огонь наши зенитные пулеметы, их было по две установки в полку. Мы не увидели, как был сбит зенитчиками 1737 полка один «Мессершмидт» потому, что от взрыва бомб нас закидало землей. Пыль забивала глаза, уши, лезла в рот.

От второй бомбежки мы понесли новые тяжелые потери. Были уничтожены наши танкетки и еще два станковых пулемета. Одной бомбой уничтожило больше 20 человек раненых, собранных под берегом для переправы перед бомбежкой. Вместе с ними погибли две медсестры, санитары и бойцы, обслуживавшие переправу. В боевых порядках стрелковых рот потерь было не так уж много. Было много контуженных с потерей слуха и речи.
Пока приводили в порядок подразделения, перевязывали раненых, откапывали заваленных, в воздухе снова появились самолеты. Команда «воздух» сопровождалась крепкими солдатскими выражениями злобы и отчаяния. Но на это раз не мы были объектом бомбежки. Самолеты на подходе разделились на три группы. Одна бомбила лес на западе от устья Вязьмы, вторая бомбила позиции 1737 полка, а третья обрушилась на нашу дивизионную артиллерию. И только два «Мессершмидта» на бреющем полете стали из пулемета обстреливать край берега, где санитарки перевязывали раненых.

Наши потери превышали уже 100 человек. Вся обстановка показывала, что выбить противника из леса при таком его огневом и техническом превосходстве невозможно. Пока не будут подавлены его огневые минометные и пулеметные точки и танки, каждый метр будет стоить нам больших жертв. Об этом было доложено командиру дивизии, и он отдал приказ приостановить наступление, занять выгодные рубежи в качестве плацдарма и закрепится там. Под огневой контроль взять участок дороги от Днепра до деревни Пигулино
Особое внимание требовалось обратить на оборону переправы и подступам к бродам через Вязьму. Командиру 1737 полка ночью организовать разведку для захвата пленного. Мне было приказано немедленно прибыть на КП дивизии.

Posts from This Journal by “13 ДНО” Tag

  • В бой идут одни офицеры

    Автор воспоминаний, ополченец, был на оккупированной территории, не совсем в плену, но руководил театральной труппой в Гжатске. При приближении…

  • Памятка ополченцу

    В группе Facebook 13 ДНО выложили фотографию повестки с памяткой того, что необходимо иметь бойцу народного ополчения. Конечно не все это…

  • Где был Конев в октябре 1941 года?

    Коллеге А.Б. попался вот такой пассаж в Книге Памяти 13-й ростокинской ДНО города Москвы "Подвиг ростокинцев"(издание 2-е, дополненное 2011…

  • Три танкетчика

    Формировании дивизий народного ополчения их снабжение происходило во многом за счет районов. Точнее по инициативе партийного руководства, которое…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 7

    Окончание воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" XVII. Руководя операциями по прикрытию…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 6

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" XIV. Первое тревожное сообщение было…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 5

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" ХII. Перед началом переправы…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 4

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" IХ. Вызов меня на КП был связан с…

  • История 13 ДНО (140 сд). Часть 2

    Продолжение воспоминаний П.Г. Тарасова "99 дней жизни 13 Ростокинской дивизии народного ополчения" IV. При получении приказа о выходе…


promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

  • 1
Разве Totenkopf были в тех местах в то время?

Надо делать скидку на то, что
а) писал все это невоенный человек
б) писал через 15 лет после событий
в) возможности пользоваться документами у него почти не было

К тексту много вопросов, однако это не умаляет его уникальности. Полагаю, что через некоторое время он появится в отредактированном виде с исправленными ошибками, но а этот вариант интересен именно прямой речью участника событий

  • 1
?

Log in

No account? Create an account