gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
«Мне дан был район от моста до деревни Старое Коптево»
gistory, Gistory_ru
gistory
17 октября мне звонят по телефону из райкома партии и говорят, тебя вызывают в Моссовет, вызывал генерал-майор Фролов[i], который был начальником укрепрайона Москвы. Я явился, задал он мне несколько вопросов, спросил – сколь людей у меня. К этому времени был уже человек 600. Спросил какие командиры. Я сказал, каких смогли, таких и подобрали, люди надежные, больше было коммунистов – процентов 60-70 и процентов 30 было беспартийных. Разговор был очень короткий. Он показал мне на карте один район и сказа, что нужно поехать туда на разведку и налаживай оборону. Это было по Калужскому шоссе.

Я вернулся к себе, взял командиров и поехал на разведку местности. Не успел вернуться оттуда, звонят опять из Мосовета. Как только я приехал в Моссовет, мне говорят, что туда ехать не надо, а поедите в другое место, правее Тимирязевской академии. Я возвращаюсь к себе, собираю командиров, чтобы ехать на новое место на разведку. В это время не снова звонят часов в 5 утра 18/Х. Я взял одного бойца и еду туда. Мне дают новое место – Коптево, говорят, что поедешь туда, там тебя встретят, посмотришь район. Дали мне карту. Мне дан был район от моста до деревни Старое Коптево, район был протяжением километра 4. Когда я приехал туда, там меня никто не встретил, посмотрели на местность с командирами рот, посмотрел, как у меня роты будут располагаться, огневые средства. Штаб мы расположили в управлении завода, а завод был эвакуирован[ii]. Здесь я встретил Жилихина, комиссара штаба дивизии. Он подтвердил, что мой район этот, что мне нужно будет ехать в Тимирязевскую академию, где будут командиры направления северной группы. К ночи я добрался до академии. Там я встретил майора Кузнецова, я ему представился. Он подтвердил этот район, правда, несколько изменил его. Я с ним там пробыл до рассвета, а потом он приказал кому-нибудь выехать за батальоном, а самому заняться рекогносцировкой местности[iii].

19 октября батальон прибыл на место. Я людей расположил в заводе, часть в санатории[iv], а штаб был в управлении завода. Тут же мы начали работу по укреплению района. Очень трудно было с лопатами. Тут нужно было мобилизовать людей и по району собирать лопаты. Между прочим в тресте Трансводстрой мы для истребительного батальона делали лопаты. Я приехал в нашу мастерскую и заставил ее делать лопаты. Она сделала нам целую машину лопат, я привез их туда, и работа закипела у нас. Затем в помощь нам на рытье укреплений дали трудящихся Москвы. Мы произвели все укрепительные работы и параллельно еще занимались, учили людей стрелять. Например, дали нам гранаты, а бросать их никто не умел. Начали людей обучать бросать гранаты. Значит занятия проводили в основном по винтовке и гранатам, пулеметчики занимались отдельно. Мы еще здесь сформировали взвод истребителей танков, затем у нас был взвод разведки, санитарная часть. Закончили укрепительные работы и после этого получили новый приказ. Когда мы здесь работали, то у меня все время брали людей то в разведку, то в другие места, и я все время приезжал в райком и дополнительно брал людей. Затем я получил приказ отсюда сняться, оставить людей вторым эшелоном и передвинуться на Химки. Это было примерно числа 27 октября. Мне дали район от Химкинского моста, всю деревню Химки, противотанковый ров, военный городок, санаторий в лесу, химгородок, библиотечный институт, площадка и станция включительно. Этот район километров 5 в ширину и 2 клм. в глубину. На старом месте мы оставили второй эшелон, а здесь мы стали первым эшелоном, впереди нас никого не было.

Прибыл я на место. Приехал один полковник и майор Кузнецов с ним, стали ставить мне боевую задачу. Приехали к мосту, расположили 1-ю роту, затем перед вторым мостом тоже расположили людей, а остальных в середине. Начали укреплять район. Укрепляли дня 2, потом получили приказ оставить этот район и передним краем будет канал. Разместили 7 и 8 роты, а 9-я была в середине. Тут у нас сил прибавилось. У нас была своя пулеметная рота, затем нам прислали еще пулеметную роту, химическую роту, огнеметчиков, затем отдел особой техники – это собаки истребители танков. Это было впервые применено в обороне Москвы. Это обычная собака, начинают ее кормить под танком. Месяца полтора покормишь ее под танком, они привыкнет там есть и когда ее долго не покормишь, так она как только увидит танк, бросается под него. А на спине у собаки привязывается мина со шпиньком, и когда этот шпинек дотрагивается до танка, то мина взрывается, и собака гибнет вместе с танком. Эти собаки принесли большую пользу. Потом были огнеметы, от которых получается столб огня метров 12 длины. Немцы такого огня не видали еще. Огнеметчиков была целая рота, я их расставил в танкоопасных района. Свои пулеметы я расставил вместе со стрелковыми ротами, кроме того были еще 2 приданные пулеметные роты. В общем насыщенность автоматическим оружием была колоссальная, и мы вдоль Ленинградского шоссе, вдоль дороги расставили эти пулеметные средства. Таким образом вся эта местность простреливалась, а сам канал прикрывался сплошной массой огня. Там есть бетонные блиндажи, построенные мною.

Мы заняли эту оборону, произвели все укрепительные работы. Причем только мы построили эту оборону, едет какой-нибудь представитель штаба, полка, дивизии, покажешь, ему не понравится, надо вот так переделать. Значит переделываем опять. А построить стрелковые укрепления – это колоссальная работа была. И вот приходилось нам несколько раз перестраиваться. Это, конечно, дергало людей, ругали нас крепко, и я не знаю, чем это было вызвано, но все эти работы приходилось производить.

Потом мы выдвинулись вперед километров на 2,5 за город Химки. Мы заняли деревню Бутаково, Новая Лужа, а дальше идет деревня Черные грязи[v]. Командный пункт у нас находился вот здесь (показывает на карте), здесь была связь со всеми боевыми точками. Вы видите, что мы были уже в полной боевой готовности у нас был взвод разведки, который производил ежедневно разведку два раза в сутки. Был у нас журнал этой разведки и наблюдения, но я его пока не нашел. Разведчики часто доходили до немцев. Там впереди была наша 16-я армия, потом 44_я кавалерийская бригада была, мы с ними имели всегда самую тесную связь. Наши разведчики вместе с ихними разведчиками ходили до немцев. Полковую разведку захватили немцы и разбили ее.

Присягу мы принимали в Коптево в управлении завода примерно 20 октября. Таким образом мы приняли присягу, перешли на новый рубеж, организовали рубеж и начали нести службу обороны. Ждали со дня на день немцев постоянно совершенствовали этот рубеж, нескольку часов работали и несколько часов учились. Так мы работали до 5 января, пока я там был.

У нас был наблюдательный пункт, там велся журнал наблюдений, в который записывалось, что происходит – где стрельба, где пожары, где поймали лазутчика противника.

Значит сформировались мы, приехали на место, получили боевую задачу, распланировали и свои подразделения на месте и начали производить укрепительные работы, производить разведку и наблюдение, боевое охранение и учебу, и вся наша жизнь заключалась в этом.

Когда мы заняли первый район обороны, здесь был только один Бауманский район. Тут меня начали грабить, начали у меня брать людей для формирования полковых учреждений, штаба дивизии, у них ведь людей не было, а люди нужны были. С полком я очень тесно был связан, с майором Кузнецовым, с комиссаром. Я полк входили Ленинский район и Ленинградский район. Эти района впоследствии были в мой батальон включены. Из Ленинградского района был командир роты Литвак, его заместитель было Колосов, из Ленинского района был, фамилию забыл, между прочим орденоносец, он потом был помощником начальника штаба полка по оперативной части, фамилию потом скажу. Дали мне от них по одной роте, у этих районов не было специального батальона, потому что их мало почему-то осталось. 7-я рота это была из Ленинградского района, 8-я рота из Ленинского района, а 9-я рота – там оставались все подразделения, но большинство было Бауманских. Батальон я сформировал, когда получили приказ из Коптево перевести батальон в Химки на новый рубеж.

С райкомом до последнего дня у меня была связь, пока я не уехал формировать эстонскую часть. Я с первой минуты чувствовал особую заботу и помощь райкома, особенно – секретаря райкома и райсовета, например Лебедева, они всячески, чем могли, помогали.

Я считаю, что неправильно немножко поняли наши штабисты из дивизии связь с райкомом. Я считаю, что для того времени это было исключительно необходимо. Я иногда даже шел с ним в разрез, потому что я был убежден и считал, что это было на пользу дела, эта крепкая связь с райкомом и я ее поддерживал. Поэтому у нас был и крепкий батальон, потому что тов. Чистяков и Лебедев приезжали на рубеж, разговаривали с людьми, подбадривали их, привезли мешок папирос и машину мы получили для перевозки продуктов. Продуктов там давали мало, так райком нам помогла, привозил продукты. Бауманский райком – тов. Чистяков, Шахов, Хаит и районный совет тов. Лебедев помогали всем, чем могли. Они давали указания в период формирования и тогда, когда мы несли уже боевую службу на рубеже в районе Москвы.

5 января я выехал из батальона. Вдруг ночь. Меня будит дежурный, передает телефонограмму, что Вас вызывает 102-й. Батальон был самом лучшем положении, меня не ругали в штабе полка и дивизии, убедились, что батальон не плохой и выполняет все задания. Я успокоился совершенно, что наконец, оставили в покое, и батальон будет существовать, именно Бауманский батальон. Мы этим гордились, что нас оставили как Бауманский батальон. Вызывают меня ночью. К командиру полка, вызывают и других командиров батальонов на оперативное совещание в штаб полка на командный пункт и начинают там задачи ставить. Мне задачи не ставят. Я спрашиваю, почему  - ничего не говорят. Оказывается, была срочная телефонограмма – откомандировать Паппеля, а куда – никто не знал. И командир полка и комиссар не знали, как мне сказать, что меня это может обидеть – формировал, делал и вдруг его откомандировывают. Потом мне сказа командир полка, что у меня есть приказ проехать Вам в штаб дивизии, а Вы нам скажите, кого Вы порекомендуете оставить на Ваше место. Я порекомендовал Фрадкина, которого я сам выдвинул на место своего заместителя. Он сначала отказывался от этого дела, все хотел уходить в кавалерию, потому что он сам кавалерист был. По званию он был младшим лейтенантом, а командиры рот были старшие лейтенанты. Их сначала смутило его звание, но я сказа, что если нужно, его можно переаттестовать, это волевой командир, боевой товарищ. Я пришел и сказал ему, чтобы он командовал батальоном, а меня вызывают. И я поехал в штаб дивизии. Там тоже никто ничего не знает. Говорят, что Вы направляетесь в распоряжение Московского военного округа, и тоже никто ничего не может сказать, почему и зачем.

Мое положение было неважное, потому что столько трудов положил в формирование батальона и вдруг меня вызвали. Иду в штаб Московского военного округа, там тоже ничего не говорят. Я волнуюсь, мне говорят: перейдете на другую работу. Я два дня ходил в Московский военный округу и только тогда мне сказали, что есть распоряжение ЦК партии формировать национальные части, а Вы по национальности эстонец, вот и будут там воевать. Я говорю, что уже и говорить-то не умею по-эстонски. А понимать понимаете. Я поговорил с одним эстонцем. Спрашивают, ну как. Ничего, говорит хорошо. Мне приготовили распоряжение, и я поехал в Свердловск в распоряжение Уральского военного округа. Там я получил назначение командиром 1-го батальона 300 стрелкового полка 7-й эстонской стрелковой дивизии.

Приехал я в Камышловский лагерь[vi], там еще никого не было. Лес кругом, холодные, нетопленные землянки. Начали мы в лесу формироваться. Это была очень тяжелая работа. Зимой в лесу, в холодных землянках, никакого имущества не было. А самая главная трудность была в том, что люди туда прибыли эстонцы, которые были эвакуированы и мобилизованы в Эстонии. А там советская власть была только один год, люди еще не имели представления, что такое советская власть, некоторые из них были еще настроены неважно, потому что не успели переменить свое капиталистическое мировоззрение. Во-вторых, когда они были эвакуированы, они попали в Сибирь в рабочий батальон. Люди копали землю, были голодные, босые, обозленные и среди них было много фашистских предателей, которые вели антисоветскую работу.

И вот получили мы такой материал, значит из них мы должны были формировать эстонские войска. Эту работу мы проделали, сформировали, занялись воспитанием этих людей, перевоспитали, получили оружие и выехали на Калининский фронт, где воевали не плохо. Освободили Великие Луки руками эстонцев, за что на корпус получил благодарность от тов. Сталина, и больше тысячи наших бойцов и командиров награждены орденами и медалями правительства.

Я свой батальон сформировал, воспитал, обучил и воевал с ним. Тут у меня удачно получилось. Батальон воевал героически, в моем батальоне более 50 человек награжденных орденами и медалями.

Я был награжден первый раз 26/XII орденом отечественной войны I-й степени[vii], а второй раз я была награжден тоже в декабре, но пока ордена у меня еще нет на руках. Передо мной  была поставлена задача очень ответственная задача, я эту задачу выполнил. Командир полка сказал: поздравляю тебя с правительственной наградой. В это время я был ранен и про вторую награду ничего не знаю, сказали, что правительственная, а товарищи мне писали, что орден Красной звезды меня ждет[viii].

Меня ранило в гор. Великие Луки. В тех боях у меня очень много было интересных боевых эпизодов, о которых я мог бы рассказать.

При последнем ранении у меня был поврежден позвоночник, до этого у меня правая нога выше колена и ниже колена была прострелена, бок тоже прострелен, но это были легкие ранения, я после них не выход из боя. Только когда мне перебили позвоночник и в то же время я был контужен, я потерял сознание и тогда меня 26 декабря 1941 г. Вывели с поля боя в бессознательном состоянии и отправили в госпиталь, где я лежал до 20/VIII выписался из госпиталя и сейчас снова еду в свою часть. В госпитале я был с 26/I по 20/VIII.


Паппель Герман Иосифович – 1908 года рождения, по национальности эстонец, член партии с 30 года, комсомольцем был в 23 года[ix].

Военная подготовка – добровольно вступил в ряды красной армии, когда работал в Ульяновске на заводе «Металлист». Я с группой добровольце наших просил отправить меня на Дальний Восток, где были в то время события. Но туда мне не направили, а направили в Тбилиси в 10-й железнодорожный полк в полковую школу, где я учился, затем учился при Закавказской пехотной школе, окончил ее и получил звание командира запаса. Служил там, потом заболел, оттуда меня демобилизовали в связи с болезнью.

Приехал в Москву в распоряжение Московского военного округа. Оттуда меня направили в депо в Москва-Сортировочная, где я работал слесарем, помощником машиниста, машинистом, затем заместителем секретаря партийного комитета, культпропом.

Затем по решению Центрального Комитета партии я был НКПС к Землячке на контрольную работу.
Но каждый год примерно месяц-два я находился в армии на переподготовке. Таким образом я находился в запасе и все время был связан с красной армией служил в запасном полку.

В 39-м году, когда началась мобилизация 7/IX[x], я опять пошел в армию. Я был командиром батальона 8-го железнодорожного полка. После окончания польской кампании меня опять отпустили в НКПС, поскольку транспортников возвращали обратно.

Я работал в разных управлениях НКПС. Последнее время я работал заместителем начальника Всесоюзной конторы стройводпневматики по политической части. Оттуда меня пригласили в райком, где я начал формировать Бауманский батальон.




[i] Фролов Сергей Фролович (1896 – 1964), генерал-майор. Приказом командующего войсками Московского военного округа № 005/ОП от 14 октября  1941 он был назначен начальником оборонительного рубежа, который проходил вдоль тогдашней границы города.
[ii] Вероятно, речь идет о заводе №20 по выпуску авиамоторных агрегатов. Сейчас на этой площадке расположен Московский машиностроительный завод «Авангард»
[iii] Судя по схемам рубеж проходил вдоль Головинских прудов. В настоящее время там находятся два железобетонных пулеметных колпака.
[iv] Скорее всего речь идет о санатории им. В. В. Воровского для больных с тяжелыми формами психоневрозов. Нынешний адрес Ленинградское шоссе, 10, совсем рядом с метро Войковская, в парке.
[v] Все указанные населенные пункты располагались вдоль Ленинградского шоссе. На месте Бутаково микрорайон Юбилейный г.Химки, ул Горшина, деревня Новая Лужа находилась примерно на месте гипермаркета Леруа Мерлен на Ленинградском шоссе (г. Химки, ул. 9 Мая, владение 20), Черная грязь находится на Ленинградском шоссе.
[vi] 7-я стрелковая Эстонская Таллинская Краснознамённая дивизия; формирования 1941 года. Сформирована 27 декабря 1941 года, согласно Постановлению ГКО от 18 декабря 1941 года, в Камышлове Свердловской области.
[viii] В базе «Подвиг народа» этой награды нет.
[ix] Здесь явное расхождение в датах, в 1930 году Паппелю было 22 года.
[x] «В ночь на 7 сентября было принято решение провести частичную мобилизацию Красной Армии, и войска получили приказ начать "Большие учебные сборы" (БУС). Согласно директиве наркома обороны № 2/1/50698 от 20 мая 1939г. название БУС являлось шифрованным обозначением скрытой мобилизации. Проведение БУС по литеру "А" означало, что происходило развертывание отдельных частей, имевших срок готовности до 10 дней, с тылами по штатам военного времени». Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939-1941. — М.: Вече, 2000. С. 333



promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

  • 1
>10 октября батальон прибыл на место.

19-го?

судя по составу левый берег канала и до ст.Левобережна

Химгородок ?

не дали район от Химкинского моста, всю деревню Химки, противотанковый ров, военный городок, санаторий в лесу, химгородок, библиотечный институт, площадка и станция включительно. Этот район километров 5 в ширину и 2 клм. в глубину. На старом месте мы оставили второй эшелон, а здесь мы стали первым эшелоном, впереди нас никого не было.

И Бутаковский залив


Может быть вам Семенов пригодится http://russianmemory.ru/ru/units/8-dno-narodniy-memorial ?

Edited at 2015-02-22 01:06 am (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account