gistory, Gistory_ru

gistory


gistory

История с Географией


Previous Entry Share Next Entry
Спите спокойно, герои Дубосеково
gistory, Gistory_ru
gistory
Под катом статья автора нескольких книг о Клочкове и 28 панфиловцах Валентина Осипова. В ней он естественно дает отпор тем, кто утверждает, что события 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково являются вымыслом Кривицкого. Изложено достаточно убедительно, что не удивительно - автор занимается этой темой с 70х годов.
Однако, при более внимательном прочтении оказывается, что он искажает ряд общеизвестных фактов, а в ряде случаев двигает временные рамки или опускает даты.
Об этих нестыковках я напишу отдельно, чтобы не вмешиваться в авторский текст.



Спите спокойно, герои Дубосеково
К 70-летию подвига панфиловцев

Валентин Осипов
Лауреат Всероссийской Шолоховской премии


ВЕЛИКОЕ НЕ УМИРАЕТ…
Из наказов генерала И.Панфилова



ОТ ДЕЛ ТВОИХ СУЖДУ ТЯ.
Из библейских наставлений



Великий подвиг 28-ми казахстанцев-панфиловцев под Москвой в ноябре 1941-го… Спустя 70 лет нашлись гробокопатели. Мои алма-атинские друзья с горечью поведали, что вдруг до них дошло некое эхо этого черного деяния. С тревогой спрашивают: есть ли основания?

Я много лет, с 1941 года, прожил в Казахстане, этой стране содружества многих народов. Так как было не взволноваться вопросом.



1. ТРИ ВЫСТРЕЛА ПО МОГИЛАМ

«Никакого боя 28-ми панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 г. не было – это сплошной вымысел». С этим напечатался во вполне взрослой газете «Вечерняя Москва» детский писатель Е.Некрасов.

Подкрепление подоспело – с тем же настроем книга Ю.Жука «Неизвестные страницы битвы за Москву» (изд. «АСТ»). Тут же ей поддержка – отклик в «Литгазете» Н.Лебедева «Корреспонденты “Красной звезды” участвовали в сотворении мифа». Это о том, что первым для страны – по неостывшим еще от взрывов следам боя – рассказал талантливейший публицист Александр Кривицкий (замечу: один, без никакого множественного числа, стоит знать, что он со времен войны многодесятилетний друг правдолюба Константина Симонова).

Итак, приговор от тройки осудителей. Что дальше? Срочно сбросить в бумагоизмельчитель Указ о присвоении 28-ми званий Героев Советского Союза. Отбирать эти награды отцов у престарелых детей, граждан России, Казахстана и Киргизии. Взрывать величественные памятники на поле боя у Дубосеково и в Алма-Ате. Цензуировать мемуары великих полководцев Жукова и Рокоссовского, панфиловцев, книги видных казахстанских документалистов, диссертации. Перепечатывать учебники. Раскурочивать музейные стенды и сковыривать мемориальные доски и уличные таблички. Отменить Гимн Москвы со строчками о 28-ми.

А если и впрямь раздобыты достоверные факты, что бой выдумка?

Замечу: бой всего-то 28-ми пехотинцев у совсем малого разъезда – дважды великой значимости. Дрогнули бы – и открыта к Москве прямая дорога для танковой армады. А сил-то для обороны почти нет. Не просто так раздался из Кремля звонок Сталина на совсем недалекий фронт маршалу Жукову с наитревожным вопросом: «Вы уверены, что мы удержим Москву?» И вот тут-то как нельзя вовремя подоспело особое подкрепление – воодушевляющее! Это я о протиражированном Кривицким предсмертном вскрике политрука Клочкова: «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!»

С чего это я берусь стать защитником павших героев? По праву еще в 1958-м выявленных в одном казахстанском архиве писем Клочкова в Алма-Ату, семье, и далее, в 60‑е годы, пяти лет работы в архивах России. По праву знакомства с одним из выживших героев, с непосредственным начальником Клочкова комиссаром полка Мухамедьяровым, с воевавшей под Москвой дочерью генерала Панфилова, а еще переписки с десятками ветеранов, которых уговаривал писать воспоминания. По праву знакомства с осиротевшими сестрой, женой и дочерью политрука. Вот так создавалась биография В.Клочкова и его роты, чтобы затем выдержать шесть изданий под прицелом придирчивых к малейшим неточностям и Воениздата, и читателей, прошедших войну; горжусь, что одно из них вышло на казахском языке. Может, нынче она устарела? Последнее издание с названием «Пять месяцев дороги к Дубосеково» вышло к 60-летию боя (2001) под патронажем Попечительского совета, в котором в числе других значились Председатель Комитета ветеранов войны генерал армии В.Говоров, губернатор Московской области генерал Б.Громов и митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим.



2. ФАКТЫ ПРОТИВ «ФАКТОВ»

Впрочем, разве возбраняется желание пересмотра истории? Ничуть! Нашлись бы только факты. История боя у Дубосеково… Сколько возможностей уточнять и дообогащать. Я сполна пережил такую творческую радость. Мы с А.Кривицким понимали: ноябрь 1941-го с его еще залитыми кровью обороняющимися окопами и стремительно меняющейся обстановкой не место для диссертационных исследований, запечатлеть бы главное.

Заглавный «факт» от Е.Некрасова. Он начал свои опровержения истории боя с того, что сослался на те материалы, которые-де получил от проведшей поиск некоей детворы (замечу: ни фамилий, ни адреса, где вели поиск). Вот как обрабатывают доверчивых! Еще хуже то, что утайке подвергнул, какие конкретно материалы были найдены. То-то же в Центральном Архиве Минобороны высказали мне: «Информация без ссылок на документы является голословной, не может быть достоверной».

Первый «факт» внушать, что не было боя 16 ноября, – это «Герой Советского Союза Иван Моисеевич Натаров погиб 14 ноября». Но доказательны ли эти заверения о «преждевременной» гибели, чтобы внушить – придуман бой 16 ноября?

Я обратился в упомянутый Архив и получил архивную справку (№ 8/100382): «В книге учета безвозвратных потерь личного состава 1075-го стрелкового полка 316-й дивизии за 1941 год значится: “Кр-ц Натаров Иван Моисеевич убит 16.11.41, похоронен Разъезд Дубосеково Московской области» (выделено мною).

Так сопоставим две даты – подлинную и выдуманную, и к тому же узнали место захоронения!

Но отчего же не обратился в архив писатель? Ответ очевиден.

Главный «факт» от Е.Некрасова. Он обнародует для доверчивых – опять же со слов школяров! – то, на чём якобы основано желание выбросить исторический бой из истории. Это показания комполка на следствии в 1948-м.

Увы, никто не подсказал ни детскому писателю, ни взрослой редакции, что наука «история» – удел не детей, но мужей. Она не для каждого, ибо требует усердной – неодноразовой! – перепроверки находок, тем более если читаешь следственные дела сталинских времен.

…Худо было комполка, когда давал показания по делу предательства одного попавшего в плен бойца из взвода, что оборонял разъезд. Одно сказать – бериевщина. Отважный в войну офицер, как понимаю, сломался, видно, рассчитывал отвести от себя обвинение, что его боец стал предателем. Стал неуклюже оправдываться: «Никаких документов о бое 28-ми панфиловцев в полку не было».

Дальше придумал пояснять, кто и когда навязал ему надобность «узнать» о бое: «В конце декабря ко мне в полк приехал Кривицкий. Тут я впервые услышал о 28…» (выделено мною).

Добавил, как его заставили увековечивать память героев: «Только в апреле 1942 г. из штаба дивизии прислали уже готовые наградные листы. Я подписал».

Верить ли этим показаниям? Выделю: статья воинственно дилетантствующего опровергателя Некрасова лишена комментария профессионалов. И они бы не скрыли от читателей свидетельств не только моих книги и двух документальных (именно таковых!) фильмов авторитетных режиссеров Е.Учителя и Г.Краскова. Они бы помогли обличить Некрасова и его покровителей в утаивании всего того, что стало подтверждать факт боя сразу же после боя. Да, утаивание! Да, всего!

Опровержения местных жителей. Отдаю должное военным прокурорам. Они вписали в свою Справку («Справка Военной Прокуратуры») по итогу следствия не только показания перепуганного комполка. Но отчего же это – на поверхности лежащее! – скрывает Некрасов?

Итак, в Справке зафиксировано неоспоримое со слов местных жителей: «Бой у нашего села Нелидово и разъезда Дубосеково был 16 ноября… Снесли к братской могиле в том числе труп политрука Клочкова…»

Прочитал я и о том, что комполка не был у Дубосеково в часы боя, а потому не может считаться свидетелем.

Опровержения из штаба полка. Как, оказывается, нынче легко и просто создавать «факты», игнорируя факты! Некрасов – напомню – отрицает бой на основе утверждения комполка, что в его штабе никто ничего не знал о бое.

Что на самом деле? Есть воспоминания штабного офицера П.Софронова, комсорга полка Б.Джетпысбаева и комиссара полка А.Мухамедьярова. Выделю самое кощунственное в этих утаечных игрищах – Некрасов проигнорировал два документа с подписью того, кто приказал направить взвод под началом Клочкова к Дубосеково, – командира 4-й роты П.М. Гундиловича:

– он направил полагающееся донесение о бое 28-ми именно в штаб полка (да, да в штаб полка!);

– написал скорбное письмо вдове политрука со строками: «16 ноября 1941 г. около разъезда Дубо­секово. Утром завязался бой с значительно превосходящи­ми силами противника. Бойцов, воспитанных Василием Ге­оргиевичем, не смутило численное превосходство врага…»

А так ли, что комполка занялся увековечением памяти героев лишь в апреле 1942-го, когда ему будто бы приказали подписать заготовленные штабом дивизии наград­ные дела?

Всё было иначе. Еще в январе (!) он и комиссар полка направляют письмо вдове Клочкова. И помимо восторженных оценок подвига отписали о том, от чего потом отрекся: «Он представлен к высшей правительственной награде – ордену Ленина с при­своением звания Героя Советского Союза». В январе! Не в апреле!

Было и о полном доверии Кривицкому: «Посылаем Вам вырезку из газеты «Красная звезда» от 22 января 1942 года со статьей о 28-ми павших героях и снимком, сделанным у могилы на разъезде Дубосеково».

В моей книге есть еще одно – четкое! – прояснение от комиссара полка, кто готовил наградные дела: «Штабом пол­ка были составлены документы о присвоении посмертно всем 28-ми панфиловцам звания Героя Советского Союза».

И наконец – первым-то о подвиге павшего смертью храбрых политруке Клочкове напечатал не Кривицкий, а комиссар полкового (!) штаба Клыков в дивизионной газете. Когда? 20 декабря!

Напомню о заповеди Пушкина: «Не похвально марать грязью свя­щенные страницы наших летописцев, поносить лучших со­граждан и, не довольствуясь современниками, издеваться над гробами праотцов».

Вот каков приговор – неотменяемый во все времена – мародерам-похитителям славы павших.

Напомню: на помощь Е. Некрасову подоспела книга Ю.Жука. Может, она доказательна на зачеркивание подвига клочковцев?



3. СВОБОДА ВЫМЫСЛОВ ПОД ПРЕДЛОГОМ СВОБОДЫ СЛОВ

Напомню: в самом начале своих заметок я упомянул о книге Ю.Жука «Неизвестные страницы битвы за Москву». Какие же у нее приемы вычеркнуть из истории бой 28-ми панфиловцев из истории?

Покушения на маршала Жукова. Жук насторожил уже таким пассажем: «Жуков – полный сумасброд… по причине собственной придури… Невежа… Образ Г.К Жукова был, что называется, высосан из пальца…»

Испокон веку конъюнктурщики пользуют кумулятивный прием для низвержения героев с пьедесталов истории – высевают сомнения. Восторгающийся книгой Жука рецензент Н. Лебедев с этим же: «Панфиловцы погибли геройской смертью. Но погибли-то 100 человек. А “раскрутили”, выражаясь языком шоу-бизнеса, 28-мь».

Однако же это двойное лукавство (не считая особого лексикончика на могилах павших). 1-е: скрыты от читателей свидетельства очевидцев, что именно одному взводу выпала доля стать крайним на линии обороны, в отрыве от роты. 2-е: естественно, что по далее идущей линии обороны тоже – но попозже – пошли бои с огромными жертвами. С чего вдруг придумано «100»?! Показатель потерь можно множить и множить. Не зря я в своей книге уточнял: «Столь же славен тогдашний при обороне Москвы подвиг всей роты, всего батальона, всего полка, всей этой дивизии».

Мифы в стиле заклинаний. Книга Жука удивляет настойчивой приверженностью стилю осудительных заклинаний, ну прямо повторение задов былого партагитпропа. Но ведь с перестройки клялись отринуть его наследие.

Здесь же то и дело расстрел инакомыслящих: «Не больше чем пропагандистский миф…», «Наконец-то освободить сознание российского народа от остатков тоталитарной идеологии…», даже поименование боя загоняется в уничижительные кавычки.

В ходу прием оперировать будто бы фактами, которые на самом деле фактоподобия. К примеру, напечатано в охулку дивизии Панфилова, в рядах которых выявлялось-де нежелание достойно воевать: «Многие оказались в качестве ссыльных и раскулаченных». Многие? Но как же без статистики в столь принципиальном утверждении?! На самом деле эта первая для Казахстана и Киргизии создаваемая дивизия формировалась с особым тщанием. Не просто так заместитель начальника управления одного казахстанского наркомата Клочков стал вроде бы не по рангу для номенклатуры лишь ротным политруком.

А разве допустимы, претендую на искоренение мифов, коварные допуски, например, в исчислении участников боя: «Не исключена (?! – В.О.) возможность того, что И.М.Натаров погиб за несколько дней до боя».

Приемчики для доверчивых. Итак, Жук утверждает, что бой – миф. Какие же научно выверенные обоснования? В расчете на тех, кто не знает достоверных примет войны, книга изобилует будто бы дополнительными «фактами» на отмену боя. Но какова надежность?

Вот довод Жука: в Оперативных сводках Генерального штаба в день боя бой не числился. Но отчего же не поясняет: было ли до сводок в столицу в этот кошмарно-окровавленный день для дивизии Панфилова – выделю! – с окружением батальона и даже полкового КП?

Еще одно утверждение – это-де Кривицкий выдумал клич политрука «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!». Но в моей книге есть объяснения, которые – замечу – я, естественно, не мог излагать однозначными, ведь Клочкова не допросить. Что же я выявил? Во-первых, чувства своей особой ответственности за Москву Клочков выражал в письмах жене. Во-вторых, примерно такими призывами в эти критические для Москвы дни были пронизаны обращения Панфилова и каждый номер дивизионной газеты. Так как же политруку не впитывать напечатанное и по своей прямой обязанности не перелагать соратникам. И заключительное: очеркист имеет полное творческое право домысливать кое-что из жизни своих героев, но при одном условии – верность общей правде, а она соблюдена.

Внедряется также, что указ о присвоении званий Героев якобы не подтверждает участия всех дубосековцев в бою. Например: И.Шадрин узнал о награде только в 1958-м. А как иначе, если этот человек прошел немецкий плен, затем советский лагерь, а правовая и моральная реабилитация таких изгоев начиналась как раз-то со 2-й половины 50-х годов.

Или запускается новое усомнение в правдивости истории боя – почему-де 28-ю командовал не сержант Добробабин, а политрук Клочков. Но давным-давно обнародовано свидетельство комиссара полка, как и почему старший по званию заменил тяжелораненого взводного командира на особо важном участке обороны. Не просто так эту значимость разъезда обозначил самолично комдив.

Оскорбления. Поражен: Жук запустил в оборот кощунственный приёмчик издёвочек над павшими героями, а попутно и над очерком Кривицкого. Разве не оскорбителен пассаж: «Уже само по себе описание образа политрука в образе “старшего брата” и “родного отца” не может не вызвать улыбку». Но на самом деле Клочкова братья по оружию очень чтили. За простоту и доступность. За биографию в шрамах невероятных лишений и бед – одно сказать, семья едва выжила в голодомор 20-х годов, потом батраченок. За личную отвагу и командирскую хватку – его роте доверили первой в истории дивизии разведку боем, и еще до Дубосеково он был награжден орденом боевого Красного Знамени.

Или такое от Жука о героях: побежал на танк, «уподобившись барану», «Зачем Кужабергенову понадобилось идти на танковый пулемет, да еще, подобно святоше, скрестив руки на груди?»

Итак, Некрасов и Жук и их покровители ринулись с отбойными перьями наперевес к славным скрижалям истории, чтобы сокрушить записи об историческом бое.

Мой друг, прославленный мудрец-поэт Расул Гамзатов высказал освященное опытом тысячелетий: «Выстрелишь в прошлое из пистолета – оно ответит пушкой». Помню к сведению печатающих и стародавнее народное научение: не будь тороплив, будь памятлив!

Странно, но факт: редакция «Вечерней Москвы» отказалась напечатать мои опровержения опусу Некрасова. Отважны, как говорится, «по-чёрному». Проигнорировали Закон «О СМИ»: «Если редакция СМИ не располагает доказательствами того, что распространенные ими сведения соответствуют действительности, она обязана опровергнуть их в том же СМИ издании» (ст. 43, ч. 1).

Последняя цитата для ниспровергателей: «И за будущее дочки ухожу я на войну». Таковое вывел на фотографии с дочуркой на руках Клочков в день отправки на фронт. Ниспровергатели никак не уразумеют– беспечная свобода извращать историю обеспечена в том числе жизнью 28-ми. Так напомню: они погибли не только за будущее своих детей. За будущее своих тогдашних сограждан огромной страны тем более. Четко завещано: миллионы в своем свершившемся будущем должники павших.

Отдаю должное нашему Президенту Д.Медведеву. Он в прошлом году побывал на месте боя 28-ми и высказал слова благодарной памяти.

promo gistory march 6, 2014 20:25 14
Buy for 1 000 tokens
Ищу родственников тех, кто строил оборонительные на московском направлении, а также любую информацию связанную с этим. Воспоминания, фотографии, газетные вырезки, все что может рассказать о событиях лета-осени 1941 года. Значительную долю строителей составляли москвичи, но вместе с ними работали…

  • 1
Вообще-то прочтение статьи оставляет впечатление знаменитой театральной фразы "надо что-то говорить, но нечего говорить".

Это я к тому, что с ТАКИМИ доказательствами надо не в областной газете, а на туалетной бумаге печататься.

КМК, даже для убогих в интернате для слабоумных пишут доказательнее...

Валентин Осипович после смерти Кривицкого стал фактически монополистом этой темы. При этом он, после многих лет поиска отлично понимал слабые стороны легенды, но настолько сроднился с ней, что не мог пойти против нее.

Так я об этом же.. кстати - обрати внимание - многие пассажи автор повторяет, буквально как мантру, как бы УБЕЖДАЯ себя...

Чисто по чуйке - он сам предполагал, что дело нечисто, но как ты верно заметил - ПРИЗНАНИЕ им самим этого просто бы его уничтожило как личность..

Она написал минимум три книги про это. У меня есть одна, в которой он выстраивает сложную объяснятельную конструкцию про ордена Клочкова. Кажется он там поменял даты приказов о награждении, чтобы вписать в каноническую версию.

Пока не нашел его последней книги - там малый тираж и видимо разошлась по библиотекам. Интересно, появились ли в ней новые открытия.

вполне уладывается в психотип... )))

Нельзя же быть такими доверчивыми

С чего вы все взяли что комполка говорил всю эту ерунду? Вы материалы дела видели? На подлинность проверяли? И начитается - бериевщина... тупость и наивность а не бериевщмна

Re: Нельзя же быть такими доверчивыми

Вы вообще о чем? Конкретизируйте.

Отдельный вопрос о том, что исследователи не проверяют на подлиность архивные материалы.

Это был крик души.

Я говорю вот о чем.
"....Это показания комполка на следствии в 1948-м. Увы, никто не подсказал ни детскому писателю, ни взрослой редакции, что наука «история» – удел не детей, но мужей. Она не для каждого, ибо требует усердной – неодноразовой! – перепроверки находок, тем более если читаешь следственные дела сталинских времен.
…Худо было комполка, когда давал показания по делу предательства одного попавшего в плен бойца из взвода, что оборонял разъезд. Одно сказать – бериевщина. Отважный в войну офицер, как понимаю, сломался, видно, рассчитывал отвести от себя обвинение, что его боец стал предателем. Стал неуклюже оправдываться: «Никаких документов о бое 28-ми панфиловцев в полку не было». Дальше придумал пояснять, кто и когда навязал ему надобность «узнать» о бое: «В конце декабря ко мне в полк приехал Кривицкий. Тут я впервые услышал о 28…» ..."

  • 1
?

Log in

No account? Create an account